Настоящая публикация сделана по материалам издания:

«Исследования по истории русской мысли. Ежегодник за 1997 год» с.115-121

 

 

Послание Архиерейского Синода

русской православной Церкви за границей

от 18 (31) марта 1927 года

 

События из церковной жизни последнего времени убедили нас в том, что большинство православных русских людей совершенно не понимают сущности настоящей церковной смуты. Происходит это от того, что все эти события воспринимаются в том освещении, которое дается им противной стороной, и потому большей частью бывает односторонне, а иногда и совершенно неправильно. Данное обстоятельство вынуждает нас в понятной для всех форме открыть истинную причину переживаемой церковной смуты.

Многократно и с особенной настойчивостью митрополит Евлогий и его сторонники подчеркивают свою связь с православной Церковью, находящейся в пределах России, духовным вождем которой признают Патриарха Тихона. Если бы все эти заявления делались с единственной целью засвидетельствовать свое неразрывное единство с русской православной Церковью, то могли бы только приветствовать их и радоваться им; так как сами мы и пребываем, и желаем пребывать в таковом же единении с русской православной Церковью. Но, к сожалению, мы убедились, что заявления эти делаются и с другой целью. Прямо и косвенно верующим русским людям внушается ими мысль: будто мы не только не желаем пребывать в единении с русской православной Церковью, но даже желаем совершенно отделиться от нее. Против такого рода заявлений и внушений мы решительно возражаем и объявляем их недобросовестной на нас клеветой.

Не оспаривая действительных прав митрополита Евлогия, мы не можем признать мнимых его прав, которые он приписывает себе путем произвольного толкования Патриарших указов. Кроме указа Патриарха, которым митрополит Евлогий утверждается управляющим Западно-Европейскими церквями, мы считаем для себя не менее обязательным и другой указ Патриарха, предписывающий во всех областях, лишенных возможности быть в непосредственной юрисдикции русской центральной церковной власти, организовывать церковную власть на соборных началах. Указ этот имеет для нас сугубо важное значение, так как им признается наиболее целесообразной для настоящего смутного времени форма церковного управления, освященная авторитетом апостольской древности и Вселенских Соборов.

События последнего времени вполне оправдали это мудрое распоряжение Патриарха о соборном управлении Церковью, так как с совершенной очевидностью убедили нас в том, что лишь при соборной форме церковного управления с наибольшим успехом может быть защищаема нами чистота православной веры и незыблемость канонического строя Церкви.

Ставя мир Церкви превыше всего, мы долго мирились с незакономерными превышениями власти со стороны митрополита Евлогия. Но вынуждены были, наконец, решительно выступить против них, когда убедились, что они угрожают и чистоте православной веры, и незыблемости канонического строя православной Церкви. С великим прискорбием увидели мы, что митрополит Евлогий стал явно покровительствовать модернизму, как в области христианского вероучения, так и в сфере церковной жизни.

Основание высших богословских школ, как рассадников высшего духовного просвещения, доселе в русской Церкви являлось правом и преимуществом высшей церковной власти. Богословский институт в Париже учрежден был митрополитом Евлогием без ведома и благословения Заграничного Синода и Собора. Учрежден по программе, Синодом и Собором не одобренной, и с приглашением в качестве преподавателей лиц, или высшего богословского образования не получивших, или таких, православие которых для Синода и Собора весьма сомнительно.

Они учат, что церковное сознание в русской православной Церкви было до сих пор подавлено, и потому первой своей задачей ставят освобождение его от этой подавленности. С освобождением же подавленного церковного сознания, по их мнению, перед русским церковными силами открывается выход к новому творчеству, к такого рода начинаниям, которые переступают грани простой реформы и возможны лишь в «виде реформации».1 Для этого в Церкви должно воскреснуть пророчество, этот внутренний источник подлинного обновления и новых откровений.2 В сущности пророчество по их словам и теперь имеется. Но Церковь только проглядела, куда оно ушло, где Дух (Святой) живет. Воздухом пророчества сейчас дышит все человечество внецерковное и внерелигиозное. Церковь же обескрылела под абсолютной властью священства и своего положения в истории не понимает.3 Сейчас без религии человечество перестраивает землю, созидает новый мир и чувствует, что здесь с ним, в этом творческом порыве, в этой борьбе с разрушающими и растлевающими силами, в этих похоронах старого и зарождении нового порядка присутствует какая-то благодать, благодать будущего, благодать новой жизни, благодать конца старого мира.4

Воистину не Дух истины говорит устами этих новых лжепророков, а тот дух лести, с которым давно Св. Апостол предсказал, что в «последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстителям и учениям бесовским» (I Тим. IV, I), ибо не Дух истины, но только дух тьмы может призывать истинных чад Церкви к реформации, то есть к отступлению от истины, хранящейся в Церкви от времен Апостольских!

Не довольствуясь этим общим призывом к реформации, они вводят и новые догматические учения. Одним из наиболее важных новшеств этого рода является их учение о «Софии».

До сих пор, вместе с Апостолом Павлом и св. отцами Церкви, мы знали лишь «Христа распятого, для иудеев соблазн, а для эллинов безумие, для самих же призванных, иудеев и эллинов, Христа, Божию силу и Божию Премудрость» (София) (Кор. I, 23—24).

Они же возвращают нам новое учение о Софии, как о женственном начале в Боге, Иногда это женственное начало является у них особым существом или Ипостасью, хотя и не единосущным Св. Троице, но и не совершенно чуждым ей. А иногда — не Ипостасью, а только, как они выражаются, ипостасью, которая, однако, способна ипостазироваться, то есть становиться Ипостасью. Причем в первом случае София является у них существом, превысшим Богоматери, от которой приемлет даже почитание, а в последнем она почти отождествляется с Богоматерью. Как видно, они сами не дают себе ясного отчета в своих собственных учениях! Но и в той, и в другой форме учение это совершенно чуждо и Апостольскому преданию, и древле-святоотеческому учению.5 Стоит просмотреть только статьи журнала «Путь» (особенно 5 и 6), некоторые из авторов коих преподают в Парижском богословском институте, и отдельные их сочинения, чтобы убедиться в сказанном.

Не так прияла, не так предала, — скажем вместе с св. Афанасием, — Божия Церковь.6 Не от отцов же заимствованное, а ныне только изобретенное может ли быть чем иным, а не тем, с чем предсказал бл. Павел: в последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстителям и учениям бесовским (Тим. IV, I ).7

Все это видит и слышит митрополит Евлогий, и он не только не осудил этих реформаторов, не только не принимает никаких мер против нарождающегося в недрах заграничной русской Церкви модернизма, но даже избирает лиц, исповедующих эти убеждения, своими ближайшими сотрудниками и допускает их к обучению юношества, подготовляемого им в пастыри православной Церкви. На соборах неоднократно делали мы митрополиту Евлогию предостережения об опасности для Церкви со стороны модернизма. Но он не обращал никакого внимания на все наши предостережения, а в довершение всего и совершенно отказался внимать голосу нашего братского предостережения, считая себя обязанным давать отчет в своих действиях только пред Патриархом, как будто хранение чистоты веры составляет только долг Патриарха, а не каждого епископа и даже верующего мирянина! При таких обстоятельствах наше молчание было бы не только непонятным, но и преступным, ибо епископам по преимуществу вверено служение Слову Божию.

Во осуществление этого высокого долга хранить чистоту веры Апостольской, во всей неприкосновенности, избегая всякой нечестивой новизны, мы призываем брата нашего митрополита Евлогия еще раз прислушаться к голосу своих собратьев-епископов и обратить надлежащее внимание на их предостережение, дабы избегнуть и ему, и нам печальной необходимости суда над ним, помимо всего, и как над покровителем «нечестивой новизны».

«Как нам можно было молчать в то время, когда вера извращается, когда столько изменений в ней возникает! Или мы не предстанем пред Судилище Христово? Ужели мы можем оправдываться в неблаговременном молчании, мы, которые поставлены на то, чтобы говорить, что должно?» (Послание Кирилла Александрийского к Несторию).

 

Председатель Архиерейского

Синода, митрополит Антоний

Члены Синода: Архиепископ Феофан

Епископ Сергий

Епископ Гавриил

Епископ Гермоген

Епископ Феофан

Епископ Серафим

 

№ 341. 18 /31 марта 1927 года.

Королевство С. X. С. Сремски Карловци

 

____________________________

1 Карташев. Реформа, реформация и исполнение Церкви.

2 Там же. Т. II. С. 84—85.

3 Там же. С. 86—87.

4 Там же. С. 87 — 88.

5 С. Булгаков: Свет невечерний. Москва, 1917 г., стр. 210 — 244 (Софийность твари); Сборник статей, посвященных П. Б. Струве. Прага, 1925 г., стр. 353—373 (Ипостась и ипостасность); Купина неопалимая. Paris, 1927 г.: YMCA Press.

6 Против Аполлинария, кн. I, п. 20.

7 На Ариан Слово I, п. 8.

 

Поделиться в социальных сетях: