Публикуется по материалам:

Исследования по истории русской мысли [6]

Ежегодник 2003, Москва 2004

 

 

Модест Колеров

 

С.Н. Булгаков в 1923 году: из Константинополя в Прагу

 

Настоящая заметка продолжает ряд штудий, призванных прочертить фундированный наличными источниками пунктир биографии С.Н. Булгакова в его наиболее «темные годы» — в 1918—1919 и далее, до высылки из Советской России1. Сейчас в центре нашего внимания — самый момент высылки и определения места дальнейшего пребывания Булгакова за границей.

Как известно, высылка «внутренних оппозиционеров» из Советской России была осуществлена по двум маршрутам: в Берлин и в Константинополь (Стамбул). И если Берлин, благодаря особым отношениям послеверсальской Германии с большевиками, вплоть до конца 1923 года оставался местом официальной «полуэмиграции», где постоянно находилось значительное число советских чиновников и агентов, откуда еще было возможно легальное возвращение советских

_________________________

1 О. Локтева. С.Н. Булгаков в Киеве осенью 1918 года / / Исследования по истории русской мысли. Ежегодник за 1997 год [1]. СПб., 1997. С.209—231; М. Колеров. С.Н. Булгаков в Крыму осенью 1919 года/ / Исследования по истории русской мысли. Ежегодник за 1997 год. [1]. СПб., 1997. С.232—236. Обзор новых данных, особенно по крымским источникам см.: С.М. Половинкин. Семья свящ. Сергия Булгакова // С.Н. Булгаков: Религиозно-философский путь / Сост. М. А. Васильева, А. П. Козырев. М., 2003. С.14-22.

598

 

граждан в РСФСР (и такой переходный статус Берлина использовали В.Б. Шкловский, Андрей Белый, М.О .Гершензон и др.) и почти легальный транзит «невозвращенцев» в эмиграцию (Д.С. Мережковского, 3.Н. Гиппиус, А.М. Ремизова и др.), то Константинополь еще жил памятью о масштабной эвакуации «белого Крыма» осенью 1920 года. В отличие от Берлина, Константинополь был практически отсечен от информации из Советской России и ее ближайшей точки — Крыма, где с 1918 года жил С.Н. Булгаков, перенеся все тяготы Гражданской войны.

Первый известный отклик из Константинополя о судьбе Булгакова после захвата Крыма красными прозвучал из уст епископа Вениамина. Он писал П.Б. Струве из Константинополя 7/20 февраля 1922: «Об прот. С.Н. Булгакове мне передавал проф. Г.В. Вернадский, что он жив. Слава Богу! И будто сын его тоже не убит. Божья милость!»2. В своем «Константинопольском дневнике» Булгаков записал, что 3 (16) декабря 1922 состоялся переезд семьи Булгакова из Ялты в Севастополь (из порта которого осуществлялась легальная транспортная связь с Константинополем). Опираясь на тот же «Константинопольский дневник» («17-го... выехали в море»3), биограф заключает: «Вечером 17 (30) декабря 1922 г. пароход “Жан” с семьей Булгакова вышел из Севастополя и взял курс на Константинополь. По данным КПУ, высылка состоялась 14 (27) декабря»4.

Однако первые же известные отклики на факт высылки Булгакова заставляют недоумевать: очень уж быстро весть о высылке Булгакова достигла эмигрантской среды — ранее, чем он прибыл в Константинополь, ранее, чем он вообще был выслан.

_____________________________

2 ГА РФ. Ф.5912. Oп.1. Д.153. Л.75 об. Сюжет о спасении сына Булгакова Федора с фронта Гражданской войны см. и в мемуарах еп. Вениамина (Федченкова), кстати цитируемых и в названной статье С.М. Половинкина.

3 Прот. Сергий Булгаков. Автобиографические заметки. Дневники. Статьи / Сост. А.П. Олейникова, Н.А. Струве. Орел, 1998. С.115.

4 С.М. Половинкин. Семья свящ. Сергия Булгакова. С.22.

599

 

Уже прибывший с партией высланных в Берлин И.А. Ильин пишет П.Б. Струве 6 декабря 1922 года (он пользовался новым стилем): «С.Н. Булгаков изгнан; он в Константинополе; получает назначение в Вену, настоятелем православной церкви»5. Это значит, что в сообществе пассажиров «философского парохода», прибывших вместе с И.А. Ильиным в Германию, уже до отбытия их из России, исходя из информации репрессивных органов, было известно, что Булгаков подлежит высылке, и более того: видимо, исходя из информации церковных кругов, считалось решенным, что Булгаков продолжит свою священническую службу. Опираясь на эти данные, живший тогда в Берлине сын П.Б. Струве Глеб пишет матери, Н.А. Струве, 11 декабря 1922 и раскрывает источник сведений о будущей службе Булгакова: «Папа знает, верно, что в Константинополе находится в очень бедственном положении С.Н. Булгаков, высланный из Крыма. Григ.Ник. Трубецкой хочет устроить его настоятелем в Вену»6. В тот же день Г.П. Струве пишет своему брату Константину в Гейдельберг: «Приехал в Константинополь о. С.Н. Булгаков (высланный из России), который находится там в бедственном положении. Существуют проекты вытащить его сюда или в Прагу, а Гр. Ник. Трубецкой хочет определить его настоятелем в Вену»7.

_____________________

5 И.А. Ильин: архивные находки / Публикация В.А. Волкова и М.В. Куликовой / / Начала. №3. М., 1993. С.153.

6 ГА РФ. Ф.5912. Оп.2. Д.22. Л.97 об. Г.Н. Трубецкой жил тогда под Веной: в Baden bei Wien.

7 ГА РФ. Ф.5912. Оп.2. Д.289. Л.74—74 об. По-видимому, в ноябре 1921 года, при явственном участии Струве его сын Константин (будущий о. Савва) составил список «Книги, кот<орые> следует прочесть». Среди первых названий — «С. Булгаков. На пиру у богов» (ГА РФ. Ф.5912. Оп.2. Д.249. Л.16): «На пиру богов» — диалоги, вошедшие в запрещенный к выпуску в свет сборник 1918 года «Из глубины» и отдельно изданные в Киеве осенью 1918-го и, стереотипно, в Софии в 1920-м. У названия К.П. Струве позже проставил дату: «июнь 1922» — книга была прочитана.

15 октября 1923 Н.А. Струве писала мужу, П.Б. Струве: «Правда ли, что мож. быть в Праге будет основана духовная Академия. Мне страшно хочется Котю перевести в Прагу. Тяжело ему одному [в Гейдельберге]. Ему нужен и Булгаков, и русская церковь» (ГА РФ. Ф.5912. Oп.1. Д.120. Л.67).

600

 

Заметим: Булгакова в Константинополе еще нет и судить о бедственности его положения еще нет никаких оснований, на тот момент он даже не выехал из Севастополя.

22 декабря 1922 (4 января 1923) Булгаков записывает в дневнике: «достигли таинственных вод Босфора и уже третий день стоим в карантине у входа в Царьград»8. 26 декабря (8 января) он вновь пишет на борту корабля: «Вчера был полицейский контроль, мне было обещано, что я буду спущен сегодня в 10 ч. утра, но сегодня прошел весь день, а между тем пропуска не было»9.

Примерно 9 января 1923 жена П.И. Новгородцева, Л.A. Новгородцева, смогла прояснить ситуацию. Она писала Н.А. Струве из Праги в Берлин: «Павел [Новгородцев] просил Вам передать, что миф о пребывании в Константинополе С.Н. Булгакова окончательно рассеялся, о чем пишут Зеньковский и Трубецкой, и таким образом ни в какую Вену С.Н. не назначен»10.

По иронии судьбы, в тот день когда жена Новгородцева писала свое письмо, Булгаков уже был на берегу, в Константинополе. Он писал П.Б. Струве в Прагу 10 января 1923 (28 декабря 1922 старого стиля), впервые после прибытия:

 

«Constantinople. Nichantache, Ihlamim, 12.

28.ХII./10.I.1922/3.

Дорогой П.Б., сегодня я послал письмо П.И.Н<овгородце>ву с просьбой о скорейшей присылке визы на Прагу мне и семье в составе: 1) С.Н.Б<улгаков>. 51 г., 2) Ел<ена> И<вановна> 54 лет, 3) Мария Серг. 24 г., 4) Федор С. 20 лет,

___________________________

8 Прот. Сергий Булгаков. Автобиографические заметки. Дневники. С.119.

9 Там же. С.121—122.

10 ГА РФ. Ф. 5912. Оп. 2. Д. 68. Л. 2.

601

 

5) Сергей С., 11 лет. Феди с нами еще нет, но мы надеемся на его приезд, поэтому виза ему нужна отдельно [два слова нрзб]. Приложите и свое содействие к моему вызову, п.ч. сейчас это для меня и семьи моей вопрос существования. Сюда я выслан советской властью, из Ялты через С<евастопо>ль. Передайте Г.Вл.Верн<адскому> мой привет. Жму Вам руку, привет Вашим. Пр. С. Булгаков. Здесь я застал положение весьма неустойчивое»11.

 

Здесь, в Константинополе, Булгаков получил письмо от Н.А. Бердяева, высланного в Берлин в конце 1922 года, в котором тот, видимо, поделился с ним проектом создания в новых условиях нового сборника «веховской традиции» и рассказал о своих разногласиях со Струве. Булгаков отвечал ему: «О “Вехах” я и сам думал еще до получения Вашего письма, но никак не допускал, что из них мог быть выключен П.Б. Струве по мотивам принципиальным». Булгаков согласился с предложением Бердяева «посвятить сборник голосам о России из России, т. е. включить в него только что изгнанных авторов, разумеется, разделяющих общую принципиальную точку зрения», поддержал кандидатуру другого высланного, Н.О. Лосского, выступил против привлечения евразийцев12. Булгакова, как «идейную силу», все активней вовлекали в новые публицистические проекты. Вскоре Булгаков выехал из Константинополя.

Из-под Вены его вновь агитировал Г. Н. Трубецкой. 11 апреля 1923, должно быть, предполагая, что Булгаков может разделить его обозначившийся в публичных и частных выступлениях дрейф в сторону частичного соглашения с католичеством13, он делился планами со Струве: «Я теперь со

__________________________

11 ГА РФ. Ф.5912. Oп.1. Д.140 (россыпь). Л.15. Открытка. Карандаш. Публикуется впервые.

12 Материалы к творческой биографии П. Б. Струве / Публ. М.А. Колерова / / Вопросы философии. 1992. №12. С.110. Примечание 7.

13 Н.С. Трубецкой писал по этому поводу П.Н. Савицкому 28 декабря 1922: «Небезынтересны (...) беседы с моим дядей Григорием Николаевичем, который, хотя и стоит на почве строгого православия, но как представитель старого мягкотело-либерального направления склонен к некоторому примиренчеству и проповедует идею внешнего политическо-тактического союза с Ватиканом для борьбы против “общего врага всех христианских исповедований”» (ГА РФ. Ф.5783. Oп.1. Д.402. Лл.2 об.–3).

602

 

дня на день поджидаю С.Н .Булгакова по дороге в наши края. Вот бы Вам тут съехаться. (...) С Булгаковым я в переписке по вопросу: издавать или нет церковный журнал». Трубецкой надеялся убедить собеседника в необходимости такого издания: «Вот о чем надеюсь говорить с Булгаковым. По его письмам вижу, что он чувствует себя одиноким »14.

Можно предположить, что путь Булгакова лежал из Константинополя через Вену в Прагу. 25 апреля 1923 (возможно, старого стиля) Трубецкой сообщал Струве в Прагу: «Жду Булгакова завтра или в пятницу»15.

В Прагу, где Булгаков получил место в Русском Юридическом Факультете при Карловом университете — очевидно стараниями близкого к президенту Чехословакии Карелу Крамаржу (он субсидировал факультет) Струве и создателя и главы факультета Новгородцева, — Булгаков доехал не позже 12 мая 1923 нового стиля. В тот день Струве писал оттуда жене: «Сейчас был у меня с Ю. Н. [Рейтлингер] Серг.Ник. Булгаков. Вид у него утомленный и он значительно постарел. Завтра буду у него в Свободарне»16. Немного позже Булгаков записывал в первых строках своего пражского дневника 11 (24) мая 1923: «Вот мы уже вторую неделю в долгожданной, «златоверхой» Праге»17.

Сроки для начала работы перед Булгаковым были поставлены жесткие: уже 17 мая 1923 Н.А. Струве уточняла у

_____________________________

14 ГА РФ. Ф.5912. Oп.1. Д.125. Л.4 об.

15 ГА РФ. Ф.5912. Oп.1. Д.125. Л.31 об.

16 ГА РФ. Ф.5912. Оп.2. Д.100. Л.36–36 об.

17 А. Козырев, Н. Голубкова. Прот. С. Булгаков. Из памяти сердца. Прага [1923—1924] (Из архива Свято-Сергиевского богословского института в Париже) / / Исследования по истории русской мысли. Ежегодник за 1998 год. [2]. М., 1998.

603

 

мужа: «Как себя чувствует Сер. Ник. в Праге. Что он будет читать»18.

30 мая 1923 Струве отвечал жене: «Сейчас сижу на первой лекции С.Н. Булгакова по церковному праву»19.

_______________________________

18 ГА РФ. Ф.5912. Оп.1.Д.119. Л.79 об.

19 ГА РФ. Ф.5912. Оп.2. Д.100. Л.52 об. Лекция опубликована: С. Булгаков. Церковное право и кризис правосознания: Вступительная лекция, читанная на Русском Юридическом Факультете в Праге, 17/30 мая 1923 г. / / Ученые записки, основанные Русской Учебной коллегией в Праге. Т.1. Вып.3. Прага, 1924.

604

 

Поделиться в социальных сетях: