ВЕСТНИК РСХД

№3-4(101-102) 1971

 

РУССКОЕ СТУДЕНЧЕСКОЕ ХРИСТИАНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ И ОТЕЦ СЕРГИЙ БУЛГАКОВ

 

Если бы меня, как одного из старейших (и, увы, уже престарелых) членов Движения спросили о том, что с моей точки зрения было и есть самого дорогого и незабываемого в отце Сергии для Движения, то парадоксально, но правдиво я должен был бы ответить: – его молодость, его свежесть, его весенний дух всякого возрождения, его модернизм (новаторство), его окрыленность, его творческий динамизм, его евангельский протестантизм, его духовность, не приемлющая никакой косности, рутины и однобокой «ветхозаветности»,... и все это удивительно сочетавшееся с любовной, сыновней преданности) к «почве», к корням, к отцам, к «преданию старины», к быту, с исконному и родному Православию.

Если для движенцев бессменным председателем, организатором и «папашей» был дорогой «Вас-Вас» (будущий протопресвитер отец Василий Зеньковский), если их священником, «батюшкой» и молитвенником, со своими незабываемыми, глубокими черными глазами, был смиренный и тишайший отец Сергий Четвериков, то вдохновителем и окрылителем Движения всегда – с Пшерова, Хопова и Аржерона до самой своей смерти – был отец Сергий Булгаков.

Через него, в его лице, как в основюм вдохновителе и руководителе двух движений – Русского Студенческого Христианского Движения в эмиграции и предреволюционного Религиозного Возрождения в России – оба движения сроднились, чтобы не сказать слились.

Через отца Сергия Булгакова наше Р.С.Х.Движение так же сроднилось со всемирным Движением Экуменическим, и было (вплоть до недавнего вступления в него родной, подсоветской Церкви) единственным голосом русского православия, звучавшим во всеуслышание инославных христиан, Движенцы, тысячами своих делегатов участвовавшие на экуменических съездах мира всегда имели радость сознавать, что с доли и во главе их находится такой светоч религиозной мысли как Булгаков.

Через отца Сергия, бывшего одновременно и духовным руководителем Движения и главой свято-Сергиевской Духовной

65

 

Академии в Париже, эти две религиозные сестры, почти однолетки, любили друг друга и чувствовали себя членами одной родной семьи – даже если и не иметь в виду того, что многие члены студенческого Движения были вместе с тем и студентами Сергиевской Академии, а многие профессора последней были учителями и ответственными руководителями кружков и съездов Движения.

 

Отец Сергий Булгаков и о. Сергий Четвериков

(на Съезде Р.С.Х.Д.)

 

Это соединение в одном лице отца Сергия и возглавителя Религиозного Возрождения начала века в России, а потом и в эмиграции (в Движении студенческой молодежи), соединение в одном лице и участника знаменательного в истории Русской Церкви Собора 17-го года, восстановившего патриаршество на Руси и вместе с тем участника и возглавителя всех наших религиозных съездов молодежи за границей, это соединение в его лице и авторитетного голоса Православия пред христианским миром на всемирных экуменических съездах и его руководящая роль в движении к Православной Церкви русского студенчества за границей, это соединение в одном лице и величайшего русского богослова, бывшего профессором единственной в мире православной русской Академии в Париже (во дни революционного лихолетий на Родине), с руководством светской организации «христианских мальчиков и девочек»,

66

 

все эти соединения в одном лице отца Сергия знаменательны и символичны для характеристики его религиозного пафоса, его основной глубинной идеи «БОГ И МИР».

Значение отца Сергия в том, что по образу Халкидонского соединения в своем богословии он соединял духовное с телесным, религиозное со светским, трансцендетное с имманентным апофатическое с катафатическим, метафизическое с историческим, вечное с временным, абсолютное с относительным, онтологическое с экзистенциальным.

«БОГ И МИР» – было для отца Сергия не только грамматическим предложением, но символом соотношения религиозной сущности вещей – причем, замечательно то, что в этом предложении «БОГ И МИР» отец Сергий обращал свое внимание не только на оба подлежащих, но так же и на союз «И». В этом он был софиологом. (*)

Большое значение для движенцев – бывших детьми русских политических эмигрантов – имел тот факт, что их религиозный вождь богослов и духовник, сам пришел к Церкви «из страны далекой», из той идеологической страны, флюидами которой была отравлена и разрушена многострадальная Родина их отцов-эмигрантов. Критика интеллигентской нерелигиозности, засвидетельствованная в трудах пришедшего к Церкви бывшего марксиста (**), была весьма веской и убедительной в устах говорившего en connaissance de cause профессора политической

_____________________________

(*) Кстати сказать – а об этом только и можно сказать "кстати" "между прочим", не выделяя, не акцентируя pars pro toto, не делая из мухи слона – что существует объективно-православная софиология, а есть, и вполне законно (с православной точки зрения) может быть субъективное "софианство", которые не следует смешивать одно с другим. В то время как софиология есть неотделимая часть объективно-православной теологии, "софианство" есть один из допустимых для православных теологов теологуменов. К сожалению, и в силу своего собственного литературного темперамента, не достаточно отделявшего субъективные мысли от объективных, и, главным образом в силу невежества, недоброжелательности и косности мышления некоторых современников, это различение объективного от субъективного не всегда делалось читателями Булгакова! Но спросим себя: во избежание соблазна для "малых сих", нужно ли Православной Церкви брать пример от католиков, которые, боясь, чтобы простые, неосведомленные читатели не приняли теологумена за официальную, кафолическую теологию, завели у себя знаменитый index?!

(**) "От марксизма к идеализму", "Два града", "Свет невечерний"…

67

 

экономии Булгакова, т. е. человека прошедшего самолично через огонь и воду скепсиса. Вообще, Русское Религиозное Возрождение характерно тем, что участники его, в большинстве случаев, были людьми пережившими обращение ко Христу, а не получившими свою веру по наследству.

Хотя политикой Движение не занималось и было всегда «аполитичным», тем не менее социальный вопрос, как входящий частично в религиозную проблематику, конечно интересовал и не мог не интересовать членов религиозного Движения. И об этом много поучительного могли сказать молодым движенцам такие люди, как прошедшие через соблазн марксизма Бердяев, Франк и Булгаков.

13-го июня 1944 г. Движение осиротело. Ушел из временной жизни его незабываемый священно-вдохновитель и пророк. Появилась новая смена движенцев и с нею пришли новые интересы и встали новые практические задачи, но дух Движения, дух религиозной свежести, весенней энергии и пламенной православной веры не оскудеет в Движении до тех пор, пока жив будет в памяти личность и духовное обаяние его вождя.

И если Движению суждено будет иметь какое-то значение для Православной Церкви в будущем (история это покажет), то это будет не без связи с приснопамятным отцом Сергием Булгаковым.

68

Поделиться в социальных сетях: