Вестник РХД №1 (182) 2001

 

 

Татьяна ЕМЕЛЬЯНОВА

 

«Руководитель, друг, отец»: мать Мария (Скобцова) и прот. Сергий (Булгаков)

 

В заглавие этого сообщения1 вынесена первая строка из неопубликованного стихотворения монахини Марии Скобцовой, посвященного о. Сергию Булгакову, ее духовному отцу. Эти слова емко выражают ее отношение к человеку, с которым на протяжении нескольких лет жизни ее связывали тесные духовные узы, большая дружба и общие пути церковного творчества.

Их общение можно выстроить в диалог, доходящий иногда до полного согласия, — диалог духовного руководителя и духовной дочери, мысль которой также смела, дерзновенна, и, вместе с тем, привержена к истокам. В этом диалоге различим голос и личная харизматическая одаренность каждого, но там, где отец Сергий достигает умозрительной глубины, мать Мария, скорее, стремится к разрешению жизненных, практических вопросов христианства.

Приведу целиком стихотворение под названием — посвящением:

«Отцу Сергию Булгакову»:

Руководитель, друг, отец,

Неужто и тебя терять навеки?

Какие огненные реки Влекут туда, где дням конец?

Когда вернусь, куда? Бог весть.

О многолюдная трущоба,

Лишь здесь, где горечь, боль и злоба,

Мне надо знать ты в мире есть.

_____________________________

1. Доклад, прочитанный на конференции, посвящ. 130-летию со дня рождения о. Сергия Булгакова (Москва, Дом Русского Зарубежья, март 2001 г.)

45

 

Приемлю радость и беду Я средь метелицы слепящей.

Отец и друг руководящий,

Прощай и будь, я в мглу иду.

 

Это стихотворение написано во время поездки матери Марии в Страсбург, где она бывала неоднократно, путешествуя по Франции в качестве разъездного секретаря РСХД в середине 20-х годов — вплоть до миссионерских поездок после принятия пострига. Мать Мария любила эти разъезды по «русской географии Франции», как она окрестила места русского рассеяния, и в Страсбурге, где она обнаружила большой интерес к русской культуре, мать Мария видела обширное поле для деятельности, о чем не раз писала2.

Этим объясняются ее возвращения в Страсбург, и во время одного из них, в марте 1939 г., она получила весть о болезни и предстоявшей операции отца Сергия3. Стихотворение, очевидно, написано сразу по получении известия — мать Мария, со свойственной ей порывистостью, выражала свои мысли тотчас, на ходу, на первом попавшимся листке бумаги. Об этом говорит и форма стиха — малообработанная, что едва ли не характерная черта поэзии матери Марии, которая своих стихов не отделывала — стремясь выразить самую суть, внезапно открывавшуюся ей. Это стихотворение — крик души, теряющей духовника и друга.

Можно представить себе ее, бродящей в отчаянии («Когда вернусь, куда? Бог весть»), по улицам и местам, уже описанным ею ранее, по «многолюдным трущобам», к преображению которых она чувствует себя призванной4.

Это путь, где в каждом встречном мать Мария пытается различить Божий лик — и обнаруживает его затуманенным и искаженным ... до такой степени, что у нее вырывается: «Господи, дай только искру света / А иначе ослепит нас мрак...»5.

Таким ориентиром, светочем в этом мраке для нее был о. Сергий, к которому она взывает в рассматриваемом стихотворении:

________________________________

2. «...Там очень стоит работать, всякая тема имеет всегда обеспеченную аудиторию самого разнообразного состава», — писала мать Мария о Страсбурге в цикле очерков «Русская география Франции», опубл. в «Последних новостях» в 1932 г. // ПН, 1932, 27 авг. № 4175. С. 3

3. Запись о. Сергия от 6 марта 1939 г., сделанная незадолго до операции: «Да будет воля Твоя. Сегодня глянула в лицо мне смерть, — от раковой опухоли голосовых связок или же операция тоже со смертельной опасностью или с неизбежной немотой. Я смиренно и покорно, даже спокойно принимаю волю Божию» // Автобиогр. заметки, YMCA-Press. Париж. 1991. С. 140.

4. См., напр., одно из стихотворений того же цикла «Странствия»:

Мне голос ответил: «Трущобы, —

Людского безумья печать,

Великой любовью попробуй

До славы небесной поднять» //

мать Мария. Стихи. — Берлин, Петрополис, 1937. С. 27.

5. Мать Мария. Стихи, Op. cit., С. 36.

46

 

Лишь здесь, где горечь, боль и злоба

Мне надо знать ты в мире есть

 

Чтоб понять глубину ее горя — среди многих друзей и духовных чад о. Сергия — нужно вспомнить, какое место занимал о. Сергий в ее жизни, в ее мыслях и в ее творениях.

Их знакомство состоялось, вероятнее всего, уже в Париже, где они оказались в одной интеллектуальной и духовной среде. С середины 20-х годов они часто мелькают рядом на фотографиях съездов РСХД, где оба читают доклады. Мать Мария (в то время — Елизавета Юрьевна Скобцова) нередко выступает еще и в роли секретаря о. Сергия (доклады которого появляются в Вестнике РСХД в ее изложении)6.

Студенческие съезды Движения она описывает, как их участница, в газете Дни. В этих живописных рассказах непременно присутствует образ отца Сергия. Так, о конференции в Клермон-Ферране летом 1926 г. она пишет: «...общая культурная и духовная насыщенность (съезда) была безмерно превзойдена в докладе о. Сергия Булгакова7. Трудно представить себе возможность словесного обозначения того мистического видения, которое ему присуще. И такое словесное обозначение возможно лишь при очень большом ведении тех, кто его слушал»8.

Столь высокая оценка, однако, порой сопрягается и с критическими высказываниями: так, после годового Акта Богословского института в 1926 г., изложив в общих положениях речь профессора-протоиерея С. Н. Булгакова «Заветы св. Сергия русскому богословствованию», она заключает: «... И если в докладе Булгакова несколько пугает то, что он сам называет схоластическим подходом к богословию, то, несмотря на это, духовное напряжение и собранность духа все же преобладают»9.

В других случаях она еще более строга. Описывая обсуждение доклада Бердяева «Теософия и христианство» (23 мая 1926 г.), она сообщает: «Самыми значительными были слова Бердяева и Булгакова... У Булга-

_________________________________

6. Напр., доклад о. Сергия «Развитие церковного самосознания», прочтенный на 5-м съезде в Клермоне. Опубл. в: ВРХД, 1927, № 12. С. 18-21.

7. О. Сергий прочел доклад «Литургия как средоточие церковной жизни».

8. Богомолье // Дни. 1926, 30 июля 1926 г., № 1067. С. 2 (Под псевд. Юрий Данилов).

9. Акт Богословского ин-та // Дни. 1926, 25 июня, № 1037. С. 2.

47

 

кова... рядом с точеными и определенными научными и философскими понятиями, логически выводимыми из определенных предпосылок, в момент, когда он начинает оперировать с понятиями религиозными, начинаются одни утверждения»10.

И здесь нужно упомянуть про яркий полемический дар Елизаветы Юрьевны, — известны, например, ее горячие споры с Ник. Бердяевым о рождении и творении, отчасти нашедшие отражение на страницах журнала «Путь»11. На съезде в Буассси, под Парижем, она выступила против одного докладчика, обвиняя его в «мудро и хитро-среднем равнодействующем выступлении». «Ему нельзя возразить, и это плохо», сказала она о докладчике, которым был председатель РСХД В. В. Зеньковский12. Вокруг же ее выступлений мнения кипели самые разные...

Даже исповедь, как мы узнаем из ее дневника 1930 г., превращалась для нее в «единоборство» с о. Сергием13. Вместе с тем, судя по записным книжкам, с начала 30-х годов их духовная связь растет. «Отец Сергий — мой духовный отец, я ему всем обязана. Через сто лет его будут почитать, как отца Церкви», — делится она в это время с К. В. Мочульским14.

Сложный духовный путь ведет Елизавету Юрьевну к монашеству. Ее выбор поддерживался далеко не всеми ее близкими друзьями — так, Н. А. Бердяев полагал, что уставное монашество не соответствует ее «свободолюбивой бунтарской природе», а Ф. Т. Пьянов (впоследствии — ближайший ее помощник) в виде протеста даже не пришел на постриг15.

Окончательный выбор и решение созрело на исповедях у отца Сергия: стать монахиней, оставшись «в миру». Отголоски этих размышлений встречаются в сочинениях обоих. Так, активный характер творчества, о котором столь часто пишет о. Сергий, обосновывается матерью Марией как выбранный ею духовный путь в ее мистерии «Анна» (1938), где звучит тема монашества как активного, направленного на творческое преображение мира:

__________________________________

10. Дни. 1926, 23 мая № 1013. С. 2.

11. Рождение и творение // Путь. № 30, С. 35—47.

12. По записям выступлений // Воспоминания Б. В. Плюханова, м., арх.

13. Запись от 23 марта, «Бунт», арх.

14. К. В. Мочульский. Монахиня Мария (Скобцова) // Третий час. Нью-Йорк, 1946. С. 65.

15. О. С. Гаккель. Мать Мария. — Париж. YMCA-Press, 1992. С. 68.

48

 

Мы крест несем мирской на наших спинах,

Забрызганы монашеские рясы

Земною грязью, в мире мы живем16.

 

Это созвучно тому, что отец Сергий писал о «...расширении сердца в любви на все кресты человеческие», о возможности «через принятие креста выйти из замкнутости только личной судьбы... участвовать в несении всех крестов мира»17. Именно это последовательно претворялось матерью Марией в жизнь.

Вместе с тем, общежитие, основанное матерью Марией на ул. Лурмель, становится не только приютом, прибежищем для шатающихся, как называл его отец Сергий — «Шаталова пустынь»18. Лурмель быстро превращается в один из центров духовной и интеллектуальной жизни эмиграции, куда, в частности, перебирается с бульвара Монпарнас религиозно-философская академия, основанная Н. А. Бердяевым. В Лурмельской столовой отцом Сергием прочтено немало докладов на различные темы. Например, сообщение в связи с его книгой «О чудесах евангельских», поднимающее вопрос «о человеческом делании в отношении к делам Христовым»19, повлекло за собой целый цикл выступлений под общей темой «О чуде», в которых самое живое участие приняли о. Лев Жилле, о. Дмитрий Клепинин, мать Мария (с сообщением «О злом чуде»20). В парижском архиве матери Марии сохранилась фотография, снятая во время одного из заседаний в лурмельской столовой, на которой можно видеть о. Сергия, читающего доклад, мать Марию, ее сына Юру, конспектирующего выступление о. Сергия, и многих других21.

Идеи воспринимались живо и непосредственно из первых уст, — и среди черновиков матери Марии нередко встречаются записи докладов о. Сергия, с ее рисунками на полях. В записных книжках о. Сергия также имеются отметки о выступлениях матери Мария (напр., выписки из ее доклада «О монашестве», от 24 марта 1933)22.

Оба нередко излагали свои мысли в диалогической

_________________________________

16. Мать Мария. Стихотворения, поэмы, мистерии, воспоминания об аресте и лагере Равенсбрюк. — Париж, 1947. С. 49.

17. О. Сергий Булгаков. Радость креста// ВРСХД, 1931, № 2, С. 8.

18. О. С. Гаккель. Op. cit. С. 80.

19. Прот. Сергий Булгаков. О чудесах евангельских. Париж, YMCAPress, 1932. С. 3.

20. Русское зарубежье. Хроника научной, культурной и общественной жизни (под общ. ред. Мнухина Л. А.), т. 3, 1996. — С. 247. Конспект записи опубл. в ж-ле Новый Град, 1936, № 1. С. 153—154.

21 Арх. матери Марии. На хранении у Е. Д. Клепининой-Аржаковской (Париж).

22. Архив о. Сергия Булгакова (Свято-Сергиевский Богословский ин-т, Париж).

49

 

форме (по примеру любимого обоими Вл. Соловьева) Известный пример в творчестве о. Сергия Булгакова — диалоги «На пиру богов» (1918), позднее — «У стен Херсониса» (1922). Мать Мария, в свою очередь, для одного из лурмельских заседаний о русской идее, подготовила доклад (впоследствии — статью) в виде воображаемого спора мыслителей (среди которых — Чаадаев, Хомяков, Достоевский, Соловьев), избежав тем самым сухого и конспективного изложения их взглядов.

Мать Мария принимала участие и в семинарах о. Сергия на квартире у Зандеров, в частности, в дискуссиях об аскетизме и «христианском творчестве, направленном на преображение мира, сретение Небесного града, сходящего с небес»23.

Вопросы христианской культуры на семинарах рассматривались в свете «социальной проповеди христианства», что позволило матери Марии уже c середины 30-х годов окончательно определить и свою линию работы, «при тесном сотрудничестве с РСХД» — но на несколько иных основаниях, «более самостоятельно и независимо». Центром этой работы становится социальное служение, что привело к созданию объединения с простым и выразительным названием: «Православное Дело», ибо «вера без дел мертва»24. Булгаков, наряду с Г. П. Федотовым, Н. А. Бердяевым и К. В. Мочульским, был одним из основателей нового объединения и поддерживал его духовно и идейно. Он принял участие в сборнике объединения, в предисловии к которому мать Мария от имени редакции писала: «В авторе группа Православного Дела чтит своего учителя и друга, внимательно относящегося к его работе и помогающего ему своими советами. Его имя для нас — живое воплощение той традиции социально-христианской мысли, в которой мы укоренены духовно»25.

И эту укорененность в одной интеллектуальной, духовной традиции можно показать многообразно, в богословских и художественных параллелях и связях.

Так, непосредственный богословский диалог, разворачивающийся на лурмельских собраниях, подкреп-

______________________________________

23. Протоколы семинаров о. Сергия Булгакова о христианском аскетизме и православной культуре опубл.: Братство Святой Софии, Москва-Париж, Русский Путь — YMCA-Press. С. 147—165.

24. Мать Мария. Воспоминания, статьи, очерки — Париж, YMCA-Press, 1992. Т. I. С. 250.

25. Православное Дело (1939 г.) // Мать Мария. Воспоминания ... Т. I. С. 250.

50

 

ляется характерными перегласовками в их статьях, написанных примерно в один период. И это далеко не всегда лишь очевидное влияние о. Сергия на мать Марию, ссылки на которого нередки в ее сочинениях. Во многом это сходство объяснимо попыткой решения единых проблем современности; скорее, это совместный путь, мышление в одном направлении.

Так, в связи с насущностью решения социального вопроса («Разреши мою задачу или я тебя съем» — говорит социальный Сфинкс современному Эдипу», — определяет ситуацию 30-х годов. о. Сергий26), особое звучание обретает социальное истолкование христианской любви. «Христианская социология должна находить обоснование в евхаристическом богословии», — пишет о. Сергий; «лучи света Евхаристической чаши проникают через всю тьму нашей жизни, и тьма не может объять этого света».

_________________________________

26. Евхаристия и социальные проблемы современного общества // The Journal of the Fellowship of saint Albans and saint Sergius, № 21, 1933. С. 1, 10—21. (Цит. по русск. машиноп. авт. тексту (Архив о. Сергия Булгакова, Парижский Богословский институт).

51

 

Для матери Марии также «Евхаристия есть таинство самоотдающейся любви <...>. Христос не только спасает мир Своей жертвой, но делает каждого человека собою, Христом, т. е. приобщает его к Своей самоотдающейся любви к миру».

И венчают эти размышления, программные в рамках объединения «Православное Дело», мысли обоих о литургии, выходящей за пределы храма:

«Евхаристические вдохновения должны сопровождать нас во всем творчестве жизни, и литургия, общее дело, должна становится внехрамовой литургией, общим делом не только в храме, но и вне храма» (о. Сергий).

В размышлениях матери Марии ярко выступает дорогая для нее тема жертвенной любви к человеку: «Но если в центре церковной жизни стоит жертвенная, самоотдающаяся любовь Евхаристии, то где ее границы, где периферии этого центра? В этом смысле можно говорить о всем христианстве как о вечно совершаемой внехрамовой литургии <...> весь мир в этом смысле является единым престолом единого храма, и для этой вселенской Евхаристии, подобно хлебу и вину, мы должны приносить наши сердца, чтобы они пресуществлялись в Христову любовь...»27

Часто близость их мысли очевидна уже по названиям статей. Намечу лишь некоторые характерные темы: одна из доминирующих — осмысление смерти (статьи «Проблема “условного бессмертия”» (1936) и «Радость креста» (1931) отца Сергия — и «Рождение в смерть» (1938) и «Страдание и крест» (1939) матери Марии). «Крест есть знак победы... крест есть радость», — лейтмотив этих статей.

Мысли отца Сергия о «творческом принятии креста», как о внутреннем законе жизни, находят в творчестве матери Марии многообразное преломление: «свободное взятие» креста становится ее личным путем («только мой свободный постриг / мертвых мне усыновляет»28), отголоски чего слышны в ее поэзии, статьях, мистериях, явлены в ее иконографии.

___________________________________

27. О. Сергий Булгаков, Евхаристия и социальные проблемы современного общества, op. cit. С. 18. Мать Мария. Типы религиозной жизни // Вестник РХД, 1997, № 176. С. 48—49.

28. Мать Мария. Стихи. Берлин, 1937.

52

 

Последний аспект достоин особого рассмотрения, так как ее иконографические изображения вдохновлены богословскими трудами отца Сергия.

Большинство икон матери Марии рождается из практической необходимости: при основании общежитий на улицах Villa de Saxe, Lourmel, дома отдыха в Noisy le Grand, ее стараниями возводятся и церкви. Она же (с помощью с. Иоанны Рейтлингер и С. А. Раевской) и расписала эти церкви иконами, среди которых, — иконы по стеклу и иконы-вышивки.

При всей своей занятости, — когда находила мать Мария время для вышивания? Фотоархивы подсказывают неожиданный ответ: вышивала на тех же съездах РСХД и семинарах, в т. ч., на семинарах о. Сергия Булгакова. (На фотографии видно, как мать Мария вышивает «Царя Давида с житием». Ныне эта огромная, во всю стену вышивка-гобелен находится в монастыре св. Иоанна Крестителя в Maldon).

53

 

Можно сказать, прямо под доклады о. Сергия вышита большая вышивка София, Премудрость Божия, которая ныне хранится в том же мелдоновском монастыре, в знак особого почитания, — в комнате о. Софрония.

Мать Мария вышивала и облачения, иные из них — изумительной по тонкости работы. В них служил в лурмельской церкви и отец Сергий. Об этих богослужениях вспоминает К. В. Мочульский: «...Львиная голова, порывистые движения, хриплый взволнованный голос. Когда он стоит перед престолом, кажется, что он в огне»29.

Здесь мы соприкасаемся еще с одним живым источником вдохновения матери Марии — проповеди отца Сергия, которым она внимала непосредственно во время служб, и, позднее, способствовала их публикации. Так, в мае 1936 г. отец Сергий писал: «некоторые из друзей обратились ко мне с просьбой о разрешении издать в особом сборнике мои разрозненные слова...»30 Им стал известный сборник проповедей «Радость церковная», изданный в 1938 г. при поддержке объединения «Православное Дело».

Эти проповеди дают своеобразное пояснение к некоторым иконам матери Марии, сюжеты которых «всегда были необычны», как вспоминает Т. П. Милютина31. Она упоминает, в частности, икону-вышивку матери Марии «Страстное Благовещение» (на которой Архангел вместо лилии держит крест), написанную по случаю совпадения праздника Благовещения и Страстной Пятницы.

Отец Сергий, в проповеди под тем же названием, Страстное Благовещение (опубл. в Вестнике РСХД32 в 1929 г. она, несомненно, была хорошо известна Е. Ю. Скобцовой), указывает на глубинный смысл этого совпадения: «Само Благовещение содержит весть о кресте и тяжким крестом ложится на Саму Пречистую Деву, Которая ныне отрекается от всего самоличного... Она приемлет орудие, пронзающее Ее сердце... Крестный путь Сына и есть Ее собственный, с Ним Она сораспинается у креста Его. Радость Благовещения совершается через крест и в нем находит свое основание»33.

_______________________________________

29. Мочульский К. В. Монахиня Мария (Скобцова). С. 65.

30. Предисловие к сб. Радость церковная (Сергиевское Подворье. Париж, 1936 г.)

31. Милютина Т. П. Воспоминания, М., арх.

32. Вестник РСХД, 1929, № 3. С. 2—4.

33. Страстное Благовещение // прот. Сергия Булгаков. Слова. Поучения. Беседы. — Париж, YMCA-Press, 1987. С. 217, 220.

54

 

Из той же проповеди узнаем, что и в иконографии этот сюжет не столь уж необычен: отец Сергий вспоминает об одном из древнерусских изводов иконы Благовещения, «поражающий смелостью вдохновенья. Архангел Гавриил является с крестом (восьмиконечным) к Богоматери, держащей уже на руках Младенца». «Не есть ли это прямая икона и нынешнего праздника Кресто-Благовещения?» — вопрошает отец Сергий.

И, как ответ, мысли о сокровенной вести Благовещения ложатся в осмыслении Елизаветы Юрьевны киевским швом на ткань.

О том, как выглядела эта вышивка (к сожалению, до нас не дошедшая — либо еще не явившая себя), мы можем судить по иконе с. Иоанны Рейтлингер, с которой они работали совместно. Сестра Иоанна, тоже ду-

55

 

ховная дочь отца Сергия, стала монахиней в миру, следуя в этом матери Марии: «Пример матери Марии открывает возможности: оставаться на месте, постричься и заниматься своим искусством»34.

Мать Марию и сестру Иоанну роднят схожие сюжеты, смелые иконографические решения, — и, главное, вдохновенье, черпаемое из одного источника — богословия о. Сергия Булгакова, который неоднократно — в статьях и проповедях — возвращается к мысли, что «торжество Рождества Христова сливается для нас с радостью пасхальной воскресения Спасителя»35.

Мысли о. Сергия о радости креста удивительно созвучны другой иконе-вышивке матери Марии, Божья Матерь с распятым Младенцем, родственное богословское обоснование которой мы можем обнаружить в статьях самой матери Марии.

Речь идет о последней работе матери Марии, выполненной в страшных условиях концлагеря Равенсбрюк. Эта вышивка изображала Богоматерь, держащую Младенца Христа, уже распятого на кресте.

Этот пронзительный, кажущийся парадоксальным образ, по рассказам соузниц, — ее видение, ее предсмертное свидетельство «о распинаемом человечестве». Е. Новикова передает, что мать Мария, измученная, уже «отмеченная смертью», находила в себе силы для вышивания этой иконы, которой придавала большое значение, говоря, что выживет, если успеет ее закончить. Смерть наступила раньше, и вышивка исчезла в пепле.

Однако, по рассказам соузиц матери Марии, которым удалось выйти живыми из концлагеря, сестра Иоанна Рейтлингер сделала прорись36, а Софья Александровна Раевская-Оцуп выполнила икону, которой можно и ныне поклониться в монастыре Знамения в горах центрального массива Франции37.

Композиция этой иконы близка к иконографии Божья Матерь Умиление. Однако Богоматерь прижимает к Себе не только Младенца Иисуса, — но и Его крест, к которому Он уже пригвожден.

Лучшее толкование этому мы можем найти в размы-

_______________________________

34. Сестра Иоанна Рейтлингер. Автобиография (Постриг) // Вестник РХД № 159, 1990. С. 97.

35. Прот. Сергия Булгаков. Слова. Поучения. Беседы. С. 120.

36. См. свидетельство с. Иоанны Рейтлингер и воспроизведение прориси в: Вестник РХД, 1992, № 166. С. 279 (публ. А. Н. Шустова).

37. О создании этой вышивки см.: Клепинина-Аржаковская Е. Д. В поисках последней вышивки матери Марии Скобцовой // Русская мысль, № 4230, 9—15 июля, 1998. С. 20.

56

 

шлениях самой матери Марии о восприятии образов Богоматери и Христа в Православии и в ее личном опыте.

«Самое главное, — пишет мать Мария в статье «О почитании Богоматери» (откликаясь на работу отца Сергия с тем же названием) — почувствовать, что такое Голгофа Сына для Матери».

Крест Христа-Младенца на иконе «рассекает» также и Богоматерь («душу прошло крестное оружие»), они неотделимы. Это Голгофа Христа и Богоматери, сораспинаемой через со-страдание. В осмыслении отца Сергия и матери Марии, мысль которых развивается

57

 

параллельно, вся тайна Богоматери заключается в этом соединении с судьбой Христа.

И «Вечна Голгофа Сына человеческого, вечны Его крестные муки, вечны муки от оружия, пронзающего душу Матери», — знаки отмеченности крестом мать Мария повсеместно видит в 40-е годы («человечество действительно возводится на Голгофу...»)38. Отец Сергий, почти одновременно, пишет: «Ныне весь мир восходит на крест, страх и изнеможение и недоумение охватывают души»39. И для обоих особенно значимым становится сострадательный, «Богоматеринский путь нашей души», разделяющий муки распинаемого.

Эта трагичная икона (Богоматерь уже знающая всю скорбь крестного пути, — Сына, Свой собственный, каждого человека), вместе с тем и радостна, — ибо в ней есть уже весть о воскресении. Одновременно с крестным страданием это и радость креста (как и поет вся Церковь на каждой воскресной утрене «се бо прииде крестом радость всему миру»), что с такой силой открылось о. Сергию и матери Марии, творчество которых пронизано этими настроениями наступления сроков, творческого, со-страдательного пути Богоматери.

Тема Апокалипсиса обретает особое звучание к концу 30-х годов в связи с надвигающейся катастрофой, что остро ощущается обоими и звучит в их статьях, — о. Сергий «Размышления о войне» (1940); мать Мария «Прозрение в войне» (ок. 1942).

Некоторые параллели очень характерны:

 

прот. Сергий Булгаков (1940 г.)

 

мать Мария (1942 г.)

 

«В войне открываются человеку его глубины, как во всяком великом испытании. В особой интенсивности истории, которая свойственна эпохе войны, главный духовный плод есть то изменение, кот<орое> совершается в душах человеческих. Оно ведомо лишь промыслу Божьему в его путях» (с. 75)

«Есть в войне нечто, что заставляет не всех — но многих прислушаться, — и вдруг среди рева пушек, стрекотания пулеметов, стонов раненых — услышать иное, услышать далекую архангельскую предваряющую трубу» (145)

__________________________________

38. О подражании Богоматери // Мать Мария. Воспоминания, статьи, очерки. Париж, YMCA-Press, Т. I. С. 100—101.

39. Крестность жизни (40-е гг.) // О. Сергий Булгаков. Слова, поучения, проповеди... С. 40.

58

 

«...Посему в час испытаний да будут чресла наши препоясаны и светильники горящи. В нас да не дрогнет наша вера <...>. Напротив, новые исторические потрясения да ведут нас к новому постижению истины. Плод духовный, кот<орый> рождается через них, есть новое явление Христа для нас <...>. Это есть возможный и желанный итог войны в ея софийности, которым имеет быть преодолена и упразднена ея звериность... Мы не смеем дерзновенно призывать трагедию, но еще менее мы можем ея отрицаться, когда она послана. То, что от нас требуется, это встретить трагические судьбы с софийной верой и достоинством»40.

 

 

 

 

«Есть в войне нечто, что в известном смысле может ее освятить, есть в войне нечто, что делает ее ступенью к преображению человеческой души.

 

 

«…это не значит, что ее можно хотеть. Но, раз она уже разразилась, ее надо использовать» «война есть для тысячи и тысячи людей открытые ворота в вечность... война есть призыв, война есть прозрение»

«После катаклизмов и пожарищ войны лицо мира выходит измененным и в этом смысле обновленным <...> Вот и теперь становится оно иным, новым, неузнаваемым»41.

 

Война подобна грозе. После нее может быть на земле какой-то новый, почти райский воздух»

 

«...И тогда солнце не затмится, но взойдет в душах наших, и совершится то дело истории, которое хочет от нас Бог».

 

«И, наконец, я знаю, всем своим существом знаю, всей своей верой, всей силою духа, данной человеческой душе, что в эту минуту Бог посещает Свой мир»42.

 

Очевидно влияние на мать Марию о. Сергия Булгакова, в частности его размышлений о софийном смысле войны... Но видение и оценка матери Марии еще более апокалиптичны: если у о. Сергия война является испытанием человека (через которое он «пробивается» к Богу и открывает сам от себя) — для матери Марии она становится откровением: в страшные для человека будни войны Бог посещает свой мир.

Эту перегласовку можно продолжить (например,

_______________________________

40. Размышления о войне // Архив Сергиевского Подворья, М. С. 76— 77.

41. В дыму // Архив Сергиевского Подворья, М.,С. 79.

42. Прозрение в войне // Мать Мария. Стихотворения, поэмы, мистерии, воспоминания об аресте и лагере в Равенсбрюк, — Париж, 1947. С. 145—148

59

 

проповеди о. Сергия «Русским воинам на день Рождества Христова» (1939) отсылают к «Письмам к солдатам» матери Марии, рассылаемым ею в первые дни войны), как перекликаются и их предсмертные апокалиптические произведения (мистерия «Семь чаш» (1942) матери Марии и книга «Апокалипсис Иоанна» (1944) о. Сергия43), где оба пишут о радости видения преображенного мира...

 

Множество других примеров обнаруживают их духовное со-творчество и его неразрывную связь с их жизнью, что вновь возвращает нас к строкам стихотворения, цитируемого в начале, где мать Мария ставит имя о. Сергия в чреду утрат самых близких и дорогих ей людей (среди которых — смерть своих двух дочерей, о чем скупо сказано в ее записях: «Теперь я знаю, что такое смерть...»44).

Прощай и будь, — заключает мать Мария свои прощальные — и, одновременно, жизнеутверждающие строки, адресованные духовному отцу, который в это время сам отправлял прощальные письма своим близким и друзьям, записав в своем дневнике: «наиболее вероятным исходом является смерть, в благоприятном же случае — потеря голоса навсегда...»)45.

Тем радостнее, два месяца спустя, мать Мария пишет ему уже на Подворье, ко дню его рукоположения, приветствуя его возвращение к жизни46:

«Дорогой отец Сергий, мне хочется написать Вам только хоть два слова, чтобы Вы их получили в Духов День. У меня на Вас просто голод. Все время думаю о Вас. Когда-то можно будет Вас хоть на минутку повидать. Мне кажется, что за эти два месяца Вы так далеко и высоко ушли, что не хочется говорить о моем: все то же самое, и все мелкое.

(28 мая 1939 г.)    Ваша монахиня Мария»47

 

Их общение, их живой диалог не прекращается вплоть до ареста матери Марии в феврале 1943 г. Предсмертные слова матери Марии, донесенные до нас ее

____________________________________

43. Издана посмертно (Париж, 1948).

44. Со слов К. В. Мочульского, запись, сделанная в июле 1936 г. (Монахиня Мария (Скобцова). Воспоминания // Третий час, Нью Йорк, 1946. С. 70). «И я вместила много; трижды, — мать, — / Рождала в жизнь — и дважды в смерть рождала / А хоронить детей, как умирать...» — напишет впоследствии ММ в поэме Духов День (Мать Мария. Стихотворения, поэмы, мистерии, воспоминания об аресте и лагере в Равенсбрюк. Париж, 1947, С. 23). Эта поэма, отмеченная датой (25 мая 1942 г.) написана в один день с проповедью о. Сергия, «В день Духа Святого», который, в эти годы уже не имея возможности произносить свои проповеди, раздавал их в виде машинописных листов кругу друзей, присутствовавших на его ранних литургиях на Подворье.

45. Автобиографии. заметки. Op. cit. С. 139

46. «День моего рукоположения был для меня радостным, как, кажется, никогда раньше.. Друзья мои переполнили дом мой собой и цветами....» // Автобиографич. заметки (запись о Духовом дне 1939 г.), С. 147.

47. Архив о. Сергия Булгакова (Свято-Сергиевский Богословский Институт, Париж).

60

 

соузницами, адресованы владыке Евлогию и о. Сергию: «Мое состояние сейчас — это то, что у меня полная покорность к страданию: это то, что должно быть со мною и что если я умру, в этом я вижу благословение свыше. Самое тяжелое и о чем я жалею, что я оставила свою престарелую мать одну».

Отец Сергий умер на несколько месяцев раньше своей духовной дочери, сожженной в печах концлагеря Равенсбрюк в Страстную Пятницу 31 марта 1945 г.

«Отец и друг руководящий» — возвращается мать Мария в конце стихотворения к своей начальной формуле, «Прощай и будь я в мглу иду», и идет, в каком-то окончательном смысле, вслед за отцом Сергием — как и он, уже многократно пережив смерть и ею не страшась. Идет навстречу мученической гибели, предчувствованной в ее стихах с ранней юности как вступление «в крылатый мир», через преодоление мглы.

 61

 

 

 

Поделиться в социальных сетях: