Публикуется по материалам:

Исследования по истории русской мысли

Ежегодник 2001–2002, Москва 2002

 

 

[Г. Флоровский, С. Четвериков]

 

 

ОСОБОЕ МНЕНИЕ

[по делу прот. С. Булгакова. 1937]

 

Публикуется по: Игумен Геннадий Эйкалович. Дело прот. Сергия Булгакова (Историческая канва спора о Софии). Приложение 2-е. Сан-Франциско. 1980. С. 36–38. Обратный перевод с английского. Републикация А. Резниченко.

 

Доклад большинства членов Комиссии, назначенной для рассмотрения трудов прот. С. Булгакова мы считаем неприемлемым...

1. Богословские мнения о. Булгакова, как таковые, вызывают большие опасения независимо от обвинений, предъявленных ему в «Определении» Карловацкого Синода. В докладе большинства членов Комиссии они не отмечены. Доклад этот производит впечатление, что все в порядке и не о чем беспокоиться.

2. Однако в своих трудах о. Булгаков не только излагает особое учение о Софии, Божественной Премудрости, но также пытается перестроить на основании своего учения всю систему православного богословия. Поступая так, — что также признается докладом большинства Комиссии — он несомненно уклоняется от «обычного» толкования Церкви, учения Отцов и литургической традиции. При таком состоянии вещей каждый православный человек, естественно, задает себе вопрос: должен он оставаться в основном русле общего отеческого учения или следовать о. Булгакову? Правда, о. Булгаков старается установить или согласовать свое учение с доказательствами предания. Однако в его учении о Софии его ссылки на предание не

224

 

кажутся удовлетворительными. Основной библейский текст — Притч. 8, начиная с ап. Павла, 1 Кор. 1:24; Колосс.1:15) всегда относился церковью ко второму лицу Св. Троицы, Богу Сыну. И в данном случае мы имеем дело не с отдельными Отцами, но с «consensus patrorum», обладающем высокой степенью авторитетности в делах веры.

Попытка смягчить расхождение мнений между о. С. Булгаковым и главным течением святоотеческого учения путем ссылки на факт, что в патристической литературе существует и иное мнение, не может быть принята в качестве убедительной. Во-вторых, это «другое» мнение, которое относит Притч. 8:22 к ипостаси Св. Духа, никаким образом не совпадает с учением о. Булгакова. Во-вторых, это мнение выражается в самую раннюю эпоху христианского богословия (II и III век), когда общее вероучение Церкви еще не было определено окончательно. Начиная с IV века все Отцы Церкви единогласно относят текст Притч. 8 к Богу Сыну. Также далеко не убедительны ссылки о. Булгакова на литургическую и иконографическую практику, что было ясно установлено Комиссией...

3. Свобода «личного мнения» в богословии ограничена, во всяком случае, согласием Церкви. И расхождение мнений между отдельным богословом и Церковью не уменьшается оттого, что он представляет это расхождение, ссылаясь на «личное мнение». Когда богослов выражает определенную мысль в качестве его «личного мнения», то он делает это только потому, что убежден в истинности своего мнения. Отсюда следует, что его «личное мнение» предположительно притязует на истинность, и как таковое подлежит рассмотрению. Истина есть всегда истина, даже в качестве «личной». Иногда возможно оказать отдельному богослову снисхождение в том случае, если его «личные мнения» отклоняются от «обычного» вероучения Церкви, но именно в этих случаях необходимо объяснить ему существенные недостатки его «личных» мнений.

225

 

4. Комиссия ограничилась опровержением обвинения в гностицизме, направленного против о. Булгакова в связи с его учением о Софии, которая рассматривается в качестве некой живой сущности Бога... Этим учением о. Булгаков дает основания для обвинения в введении четвертой ипостаси в сущность Бога. Даже если этот упрек не оправдан, вина в этом лежит на о. Булгакове из-за туманности его учения о божественной Софии.

Целый ряд других обвинений, представленных в «Определении», остались без рассмотрения и ответа, тогда как объяснения самого о. Булгакова в его «ответе» несомненно недостаточны.

5. В связи с осуждением о. Булгакова наши церковные круги обнаружили непонимание основных начал веры и жизни церкви. Одним любое определение церковных властей по отношению к богословам кажется недопустимым, так как принимается ими за попытку удушения мысли и угашения духа. Это означало бы, что в церкви нет никакого авторитета и что любое новое всегда лучше старого...

Несомненно, что осуждение о. Булгакова в Москве и Карловцах было поспешным и преждевременным, произнесенным без тщательного и детального расследования, а также без предоставления голоса обвиненному. Тем не менее следует отметить, что независимо от какого-либо осуждения имеются причины для того, чтобы иметь опасения и смущения по поводу взглядов о. Булгакова не только потому, что они расходятся с церковным преданием, но и потому, что они дают повод к всякому роду безответственных дискуссий относительно догматов веры, разлагающих православное сознание. Мы считаем необходимым, чтобы богословские мнения о. Булгакова были всецело и внимательно рассмотрены для того, чтобы найти путь для авторитетного определения церковной власти по этому делу.

 

Г. Флоровский, С. Четвериков. 6. VII. 1937.

 

Поделиться в социальных сетях: