ББК 87.3(2)6     ISBN 5-85887-077-5

Б87

 

Составитель Н.А. Струве

Подготовка текста и примечания

Н.А. Струве, Т.В. Емельяновой

 

© Н.А. Струве, составление, примечания, 2000

© Т.В. Емельянова, примечания, 2000

© И.И. Антонова, оформление, 2000

 

Братство Святой Софии, созданное еще в России по благословению Святейшего Патриарха Тихона, возобновило свою деятельность в эмиграции. Благодаря случайно найденным протоколам, читатель присутствует при обсуждении животрепещущих вопросов корифеями русской религиозно-философской мысли. Протоколы дополнены обширной перепиской между членами Братства (о. Сергием Булгаковым, Н.А. Бердяевым, С.Л. Франком, П.Б. Струве, Г.Н. Трубецким, А.В. Карташевым и др.). Книга обращена к широкому кругу читателей, интересующихся русским религиозным возрождением XX столетия.

Примечания к тексту, данные в конце книги, нами приводятся снизу страниц. 

Примечания к Письмам — в конце каждого соответствующего письма (сайт Ивашек.com)

 

 

БРАТСТВО

СВЯТОЙ СОФИИ

МАТЕРИАЛЫ И ДОКУМЕНТЫ

1923–1939

 

МОСКВА - ПАРИЖ

РУССКИЙ ПУТЬ - YМСА-Ргеss

2000

 

 

Вчера, 26-го, в день апостола Иоанна Богослова, собравшиеся у меня А.В. Карташев, П.И. Новгородцев, П.Б. Струве, В.В. Зеньковский, С.С. Безобразов и Г.В. Флоровский постановили учредить православное братство имени Божественной Софии и признать это собрание учредительным (при условии утверждения церковной властью), на мою долю выпадает быть главою этого братства. Да благословит Господь, и да наставит нас сама Божественная София, Премудрость Божия. Странно думать человеческой мыслью о свершившемся начинании. Если есть на то воля Божия, то это есть историческое, даже всемирноисторическое событие…

И как будто нарочно в мой дом вступила икона Божественной Софии (Юлин* дар), и горит она и светит снова в моем было погасшем сердце…

Прот. Сергий Булгаков

Дневниковая запись «Из памяти сердца»

27 сентября 1923 г. (Прага)

_____________________________

* Рейтлингер Юлия Николаевна (сестра Иоанна) (1898, Петербург — 1988, Ташкент), иконописица, духовная дочь о. Сергия Булгакова. Обучалась в мастерской художника-постимпрессиониста Мориса Дени. Расписала многие православные церкви во Франции, Англии и Чехословакии. В начале 1930-х гг. приняла, по примеру матери Марии (Скобцовой), монашеский постриг «в миру». Участница «Лиги православной культуры». После смерти о. Сергия Булгакова жила в Чехии, в 1955 г. вернулась в Россию, где продолжала писать иконы.

О. Сергий писал в цитируемом пражском дневнике 24 сент. 1923 г.: «Юля подарила мне дивный образ Софии, Премудрости Божией. Дивная девушка и дивный образ! <...> Как меня радует Юлина икона св. Софии: светит и горит!» (Из памяти сердца // Исследования по истории русской мысли. М., 1998. С. 153, 165).

 

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

От составителя________3

 

Прот. Василий Зеньковский

О Братстве Святой Софии в эмиграции________5

 

ПРОТОКОЛЫ ЗАСЕДАНИЙ БРАТСТВА СВЯТОЙ СОФИИ, ПРЕМУДРОСТИ БОЖИЕЙ________13

 

ПРОТОКОЛЫ СЕМИНАРОВ ОТЦА СЕРГИЯ БУЛГАКОВА О СОФИИ, ПРЕМУДРОСТИ БОЖИЕЙ________113

 

ПРОТОКОЛЫ СЕМИНАРОВ ОТЦА СЕРГИЯ БУЛГАКОВА О ХРИСТИАНСКОМ АСКЕТИЗМЕ И ПРАВОСЛАВНОЙ КУЛЬТУРЕ________145

 

ПИСЬМА ЧЛЕНОВ БРАТСТВА СВЯТОЙ СОФИИ, ПРЕМУДРОСТИ БОЖИЕЙ________167

 

Приложение

Краткие сведения о членах и гостях Братства Святой Софии, Премудрости Божией________280

 

Примечания________286

 

Именной указатель________328

 

 

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

 

Книга о Братстве Св.Софии родилась из неожиданной находки: на одном складе, в картонках, уже предназначенных к уничтожению, нам посчастливилось обнаружить часть архива Братства Св. Софии, почти сплошь рукописные протоколы заседаний Братства. Записи рукой В.В. Зеньковского или Л.А. Зандера не всегда исправны, не всегда до конца прочитываются, но, тем не менее, воссоздают уникальную атмосферу интеллектуальной и духовной жизни 20-х годов: читая их, мы присутствуем при том, как корифеи русской мысли напряженно обсуждают между собой наболевшие вопросы веры и жизни.

Споры вылились в раздоры, и Братство крупнейших русских мыслителей оказалось вскоре в тупике. Одни ушли из Братства по соображениям принципиальным (Г.В. Вернадский, Н.А. Бердяев), другие отошли по обстоятельствам скорее бытового, географического характера (П.Б. Струве переехал в Белград, С.Л. Франк оставался в Берлине и т.д.). Но в более скромном и молодом составе профессоров Парижского Богословского института, вокруг о. Сергия Булгакова, Братство продолжало жить, как о том свидетельствуют записи парижских семинаров, сохранившиеся в архиве Л.А. Зандера и печатающиеся здесь также впервые. Однако, связь между корифеями русской мысли продолжалась и вне Братства, что побудило нас опубликовать сохранившуюся между ними переписку, по крайней мере ту ее часть, которую удалось нам разыскать в различных хранилищах.

Приносим искреннюю благодарность Бахметьевскому архиву (Нью-Йорк), предоставившему нам письма протоиерея С.Н. Булгакова к Н.А. Бердяеву и к С.Л. Франку,

3

 

Сергиевскому Подворью (Париж), давшему доступ к архиву прот. С.Н. Булгакова, а так же Государственному Архиву Российской Федерации (Москва). Особую благодарность выражаем Т.В. Емельяновой за ее помощь в розысках и прочтении писем Н.А. Бердяева к П.Б. Струве и в составлении примечаний.

В публикуемых документах сохранена орфография и пунктуация оригиналов.

Никита Струве

4

 

Прот. ВАСИЛИЙ ЗЕНЬКОВСКИЙ

 

О БРАТСТВЕ СВЯТОЙ СОФИИ В ЭМИГРАЦИИ*

 

О Братстве во имя св. Софии ходили и вероятно до сих пор ходят самые невероятные легенды и рассказы. Как один из участников этого Братства, считаю уместным закрепить в настоящих мемуарах главные факты.

1. Братство во имя св. Софии возникло еще в России, если не ошибаюсь, в конце 1919 года. Оно не было по существу связано с доктриной о св. Софии, как ее строил Вл. Соловьев, Трубецкие, Флоренский, Булгаков, но главные его деятели все же состояли из лиц, или разделявших эту доктрину, или относившихся к ней с симпатией. Судя по рассказам некоторых членов Братства (я сам лишь в эмиграции вошел в него), оно получило благословение патриарха Тихона. В него входили различные религиозные мыслители, церковно настроенные (Булгаков, Карташев, Тернавцев,1 Лосский, Аскольдов2 и др.), а задачей его было развитие и распространение православного мировоззрения в его «современной» форме. Насколько я знаю, практически деятельность Братства в России не успела развиться благодаря революции.

2. Когда в 1923 году в Европу попал (через Константинополь) о. Сергий Булгаков и когда в том же году возникло Русское Христианское Студенческое Движение, то

___________________

* Текст воспоминаний о. Василия Зеньковского написан около 1950 г. Публикуется впервые.

1. Тернавцев Валентин Александрович (1866-1944) — религиозно-общественный деятель, публицист, окончил Санкт-Петербургскую Духовную Академию, чиновник особых поручений при обер-прокуроре Святейшего Синода, один из организаторов Религиозно-философских собраний в Петербурге. Защитник хилиазма, выдающийся оратор. О его судьбе после революции известно только, что он умер в г. Серпухове.

2. Аскольдов (наст. фам. — Алексеев) Сергей Алексеевич (1871-1945) — религиозный философ. Участвовал в сб. «Проблемы идеализма» (1902), «Из глубины» (1918). После революции основал в Ленинграде тайное религиозно-философское общество преп. Серафима Саровского, все члены которого были арестованы в 1928 г. Провел долгие годы в ссылке. Покинул Россию в 1941 г. Умер в Потсдаме.

5

 

среди нас, профессоров, стоявших близко к Движению, естественно возникла мысль о необходимости нам быть в постоянном общении, чтобы руководить Движением в желаемом для нас духе. Я лично был особенно заинтересован в организации какого-либо профессорского объединения, так как с осени 1923 года я стал председателем Движения.

При обсуждении этого плана среди профессоров, бывших на первом съезде РСХД в Пшерове1 в сентябре 1923 года, кто-то, если не ошибаюсь А.В. Карташев, предложил просто перенести за границу созданное в России Братство св. Софии; это тем более было уместно, что как раз среди участников собрания большая часть уже принадлежала к этому Братству. Мысль эта была принята, решено было пригласить всех русских религиозных мыслителей и писателей, не включали только Л.П. Карсавина, произведение которого Noctes Petropolitanae2 скандализовало кое-кого, и И.А. Ильина,3 который своим трудно выносимым характером создавал решительную невозможность дружеского общения с ним. В состав Братства выразили желание войти и вошли:

Париж: А.В. Карташев, кн. Гр. Трубецкой, А. Ельчанинов.

Прага: о. С. Булгаков, П.И. Новгородцев, Г.В. Вернадский, П.Б. Струве, проф. П.А. Остроухов, проф. Лаппо, С.С. Безобразов (буд. еп. Касьян), Л.А. Зандер, М.В. Шахматов и я.

Берлин: Н.А. Бердяев, С.Л. Франк, Б.П. Вышеславцев.

Карташеву и кн. Гр. Трубецкому, как проживающим в Париже, поручено было составить проект Устава Братства и представить его на утверждение митрополита Евлогия.

Отец С. Булгаков был избран председателем Братства, я стал его секретарем.

Впоследствии, уже когда стал действовать Богословский институт, в Братство вошли Г.П. Федотов, Б.И. Сове,

В.В. Вейдле, И.А. Лаговский. В первые же годы, когда со стороны евразийцев стала распространяться клевета на

_________________________________

1. первая русская студенческая конференция, проходившая с 1 по 8 окт. 1923 г. в чешском городке Пшеров, которую можно рассматривать как своеобразную «пятидесятницу» русской религиозной эмиграции. Прот. Сергий Булгаков записал в своем дневнике: «Здесь... много живых и огненных душ (Зернов!), была исповедь, литургия... Безошибочно чувствуется, что делается важное русское дело» (Из памяти сердца // Исследования по истории русской мысли. М., 1998. С. 159). В.В. Зеньковский подробно описал Пшеровский съезд в своих воспоминаниях (Вестник РХД. 1993. № 168. С. 21-40).

2. Карсавин Лев Платонович (1882, Санкт-Петербург — 1952, концлагерь Абезь) — историк-медиевист, философ, богослов, публицист, поэт. Профессор средневековой истории Петербургского университета, в эмиграции — один из основателей евразийского движения. Упоминаемая книга «Noctes Petropolitanae» («Петербургские ночи») (Пг., 1922), написанная в виде лирико-философских монологов автора, одновременно отражает контуры его будущей метафизики и драматические события его личной жизни. Книга подверглась резким нападкам.

3. Ильин Иван Александрович (1883, Москва — 1954, Цюрих) — правовед, публицист, доцент Московского университета. В эмиграции — профессор Русского научного института в Берлине. Идеолог правоцентристского лагеря русской эмиграции. Был близок к П.Б. Струве, постоянный автор газеты «Возрождение», редактор «Русского Колокола» (1927-1930).

6

 

Братство (что оно будто бы собирается «латинизировать» православие), из него ушли Г.В. Вернадский и П. Остроухов. Позже, по другим мотивам (не желая себя стеснять в своих антицерковных выступлениях), из Братства вышел

Н.А. Бердяев. Очень рано перестал посещать его о. Г. Флоровский, формально, однако, не выходивший из него.

3. Еще на Пшеровском съезде РСХД А. Карташев, вдохновенный большим собранием религиозной и талантливой молодежи, говорил, что для развития творческой активности православия было бы желательно создание таких внутрицерковных группировок, какими являются в католической церкви ордена с их внутренней дисциплиной, создающей стройность и планомерность в активности. На Пшеровском съезде, в котором ударение стояло на том, чтобы связать религиозное движение с православной церковью (т.е. не оставлять его на путях интерконфес- сионализма) мысль Карташева никого не вдохновила, но сам он был очень воодушевлен этой своей идеей, которая и сказалась в том Уставе, который он вместе с кн. Гр. Трубецким представил митрополиту Евлогию. Митрополит Евлогий в середине декабря того же года (1923) утвердил Устав, а также и молитвенное правило, обязательное для членов Братства.

Должен сознаться, что, перечитывая теперь Устав Братства, я сам несколько поражаюсь разным его деталям. Он действительно при первом чтении производит впечатление чего-то близкого к римским образцам (вплоть до того, что старшие «братья», если посещают провинциальные собрания, являются «визитариями»). Судя по Уставу, казалось, создается какая-то крепкая, спаянная суровой дисциплиной организация, но это было только на бумаге, по форме. Люди же, которые входили в Братство, все были сложившиеся, каждый с определенной и даже яркой личностью, о какой тут можно было говорить дисциплине. Тем более, что все это были писатели, привыкшие каждый вести в своих книгах и статьях свою особую линию. Не знаю точно (память мне этого не сохранила),

7

 

но, судя по протоколам, было намерение в Братстве пригласить в его состав и Н.С. Трубецкого (племянника Гр. Н. Трубецкого), бывшего тогда профессором филологии в Венском университете. Это было, конечно, странным, легковерным поступком, ведь Н.С. Трубецкой был главой евразийцев, их вдохновителем: как раз он ярче всех других всегда высказывался против сближения с Западом (с его «романо-германской культурой»). В ответ на наше приглашение Н.С. Трубецкой обратился с письмом к о. Сергию Булгакову, с резким отрицанием идеи Братства, упрекая всех нас в измене православию и его традициям, в желании навязать православной церкви римские (ненавистные ему) образцы церковного действия.

Письмо Н.С. Трубецкого было им разослано в копиях по всем евразийским группам (в 1923—1924 году) и вызвало большой шум. Оно привело к уходу Г.В. Вернадского (евразийца), а также М. Шахматова (молодого русского историка в Праге, как раз в начале 1924 г. вступившего в Братство).

4. Шум, поднятый евразийцами, на некоторое время создал двусмысленную известность Братству, — и следы этого шума оставались долго в разных общественных кругах. Французы справедливо говорят в своей поговорке: «клевещите, клевещите, что-нибудь останется». Так вышло и с этими наветами евразийцев, они оставили недобрую славу за Братством. Время от времени подозрительные русские люди кивают на участников его головой...

Что же представляло собой в действительности Братство? В нем не только не было никакой «латинской» затеи (кроме, пожалуй, фантазии Карташева, который, как практический политик, хотел что-то сделать «реально действенное» из Братства), но по самому своему составу оно вообще не было способно к каким-либо действиям. Впрочем, должно здесь сделать одну оговорку: соединив ряд виднейших религиозно-философских писателей, какие были в эмиграции, Братство уже одним этим являло

8

 

некоторую силу, обладало большим общественным и литературным удельным весом. Здесь собрались мыслители и писатели религиозного направления, остро противостоявшие аморализму и цинизму большевиков. Естественно, что отсюда шла идея какой-нибудь «акции», что и привело к мысли о необходимости открытых выступлений, как литературным путем, так и на разного рода собраниях.

Первые собрания были посвящены вопросам:

1) О царской власти, точнее — о том, вытекают ли из православного сознания какие-либо мотивы приятия царской власти, признание ее внутренней необходимости. 2) О нашем отношении к католичеству (особенно это было актуально вследствие приглашения о. С. Булгакова на так называемый «Велеградский» съезд, связанный с униатским движением. 3) О смысле идеи «оцерковления жизни» и вытекающей отсюда программы действий и т.п.

Когда Устав Братства был утвержден митр. Евлогием, предполагалось устройство торжественного открытого собрания, чтобы выступить перед русским церковным обществом с определенной программой церковной деятельности. Но уже при обсуждении плана собрания и некоей декларации на нем вскрылись серьезные разногласия. Для Струве, например, увлеченного тогда идеей объединения русской эмиграции (Зарубежный съезд), такое общественное выступление Братства составляло главное в нем. Для Бердяева, для Флоровского это как раз было чуждо и неприемлемо. В конце концов, решено было устроить общий съезд Братства в Париже (в связи с съездом РСХД во Франции1 многие члены Братства действительно съехались в Париж). Съезд Братства состоялся в августе 1924 года, длился три дня, очень сблизил основное ядро Братства и показал необходимость постоянных совещаний по текущим церковным вопросам. Но слишком уж яркие фигуры действовали здесь, и давняя (чисто политическая) вражда между Бердяевым и Струве здесь уже сказалась с полной силой. Бердяев очень скоро вы-

________________________________

1. первый съезд РСХД во Франции состоялся в замке Аржеронн (Argeronne) в Нормандии 26-30 июля 1924 г. В работе съезда приняли участие члены Братства: о. Сергий Булгаков (с докладом «Церковь, мир, движение»), Н.А. Бердяев, С.С. Безобразов, Б.П. Вышеславцев, А.В. Карташев. Л.А. Зандер опубликовал в «Пути» (1926. № 2) подробный отчет «Съезд в Аржеронне».

9

 

шел из Братства — его возмущали многие статьи Струве, и он хотел быть свободным в своих нападках на него.

5. С выходом Бердяева состав Братства оказался более однородным (в политическом отношении). Правда, член Братства Н.О. Лосский, с присущей ему давней склонностью к левым позициям, был ближе к Бердяеву, чем к Струве или Новгородцеву (который, впрочем, рано в 1924 году скончался), но по мягкости характера Лосский не склонен был к бунтарству. Мы собирались почти все в Париже (в связи с основанием Богословского института почти все члены, которые были в Праге, переехали в Париж — в Праге оставались лишь Лаппо да Остроухов), — немного членов было, правда, в Берлине, но и оттуда Бердяев и Вышеславцев переехали к концу 1924 года (с YMCA-Press) в Париж; в Берлине оставался лишь один С.Л. Франк.

Я не буду приводить всех докладов, которые делались в Братстве, их темы я указал раньше. Укажу только, что почти сразу они приняли чисто академический характер, без малейшей попытки проявить себя вовне, общественно. Именно это обстоятельство привело к отходу (без официального сообщения об этом) от Братства П.Б. Струве, которого привлекала идея церковно-общественных выступлений. Может быть, общественная сдержанность Братства вызывалась отчасти теми дурными, компрометирующими его слухами, которые всюду распускали о нем евразийцы.

Однако Братство все же было живым и активным церковно-идеологическим центром. Мы обычно на всех заседаниях, после теоретического доклада и обсуждения его, говорили о современных церковных событиях, иногда заседания целиком посвящались церковным событиям, если они волновали общественное мнение. Так или иначе, все активно участвовали в церковной жизни, и выработка некоторого единства в оценке церковных событий содействовала внутренней значительности Братства. Так, отход «карловацкой» группы в церкви, приведший к разрыву с

10

 

митрополитом Евлогием, нажим на митрополита Евлогия из Москвы, поездка митрополита Евлогия в Константинополь, — все это горячо обсуждалось в Братстве.

6. Однако отсутствие всякого «действия» со стороны Братства неизбежно понижало его внутреннюю активность. Два вскоре возникших новых религиозных «центра», со своей стороны, содействовали этому понижению активности Братства. Я имею в виду прежде всего возникновение в середине 30-х годов «Лиги Православной Культуры», во главе которой стоял Н.А. Бердяев. Лига, по самому ее заданию, была уже по существу чисто академическим образованием, но она устраивала свои ежегодные съезды, на которые мог попасть любой человек. Съезды (по организации своей напоминавшие съезды РСХД) собирали большое число слушателей и были в сущности «выездом» в деревню Религиозно-Философской Академии (которой руководил тот же Н.А. Бердяев).

Другое начинание, пожалуй, еще больше оттягивало творческие начинания членов Братства, это были «семинары», которые вел у себя о. С. Булгаков. В этих семинарах разбирались чисто богословские вопросы; кроме нас, профессоров Богословского института, участвовали некоторые лица по личному приглашению о. Сергия. Семинары собирали, таким образом, много народа; были они на редкость интересны и остры, это была свободная богословская трибуна, где, в порядке чистых изысканий, трактовались все актуальные вопросы богословия.

Лига Православной Культуры была занята преимущественно религиозно-философскими вопросами, а в семинаре о. Сергия Булгакова трактовались очередные богословские вопросы; если прибавить к этому открытые собрания Религиозно-Философской Академии, собиравшие всегда очень много народа и опиравшиеся в выступлениях почти на тех же людей, то нечего удивляться, что на долю Братства естественно стали оставаться лишь вопросы церковно-общественного характера.

11

 

Братство явно вырождалось именно в церковно-общественный закрытый центр, некоторая значительность которого была связана лишь с личной значительностью лиц, принимавших в Братстве участие.

7. Ко времени войны 1939-1941 годов, заседания Братства собирались не чаще двух раз в год, а во время войны они совсем затихли. Еще до окончания войны скончался о. Сергий Булгаков, и жизнь Братства естественно замерла. Однако, с возвращением архимандрита Касьяна с Афона в Париж и с поставлением его во епископы, епископ Касьян сделал попытку возобновить собрания Братства — уже исключительно для обсуждения вопросов церковно-общественного характера. На этих собраниях участвовало два новых лица (в Братстве они не принимали раньше участия, но участвовали в семинаре о. Сергия Булгакова), о. Киприан (Керн) и о. Николай Афанасьев, оба профессора Богословского института.

Собрания эти, имевшие место в течение двух лет, вскоре прекратились. Ныне (уже в течение двух лет) собраний этих, по ряду причин, нет, и можно с достаточной определенностью сказать, что Братство св. Софии не замерло, а умерло.

12

 

 

 

ПРОТОКОЛЫ ЗАСЕДАНИЙ БРАТСТВА СВЯТОЙ СОФИИ, ПРЕМУДРОСТИ БОЖИЕЙ

 ___________________________________________________________

 

Протокол 1-го собрания учредителей Православного Братства во имя св. Софии-Премудрости Божией,

18/31 января 1924 г.

(день св. Афанасия Великого).

 

На собрании присутствовали: о. С. Булгаков, Г.В. Вернадский, В.В. Зенъковский, П.И. Новгородцев, Г.В. Флоровский. Председательствовал о. С. Булгаков.

 

По открытии собрания молитвою о. С. Булгаков поздравил с утверждением Устава Братства и предложил обсудить вопрос, может ли считать себя настоящее собрание правомочным. После обмена мнений было признано, что настоящее собрание должно быть признано учредительным при условии, что его решения будут письменно апробированы остальными членами-учредителями, не живущими в Праге, после чего эти решения будут иметь окончательную силу.

Вслед за тем оглашаются и принимаются к сведению официальные документы, связанные с утверждением Братства, — прошение на имя митр. Евлогия и официальное извещение об утверждении Братства. По оглашении утвержденного митр. Евлогием Устава,1 П.И. Новгородцев вносит проект некоторых изменений в Уставе. Предложения П.И. Новгородцева принимаются: постановлено обратиться к митр. Евлогию с прошением об изменении некоторых §§ Устава (текст предполагаемых изменений к сему прилагается).2

После этого приступлено к установлению личного состава Братства. Членами-учредителями являются:

о. С. Булгаков (Прага), Н.С. Арсеньев (Кенигсберг), Н.А. Бердяев (Берлин), С.С. Безобразов (Белград), Г.В. Вернадский (Прага), А.В. Ельчанинов (Ницца), В.В. Зеньковский (Прага), А.В. Карташев (Париж), П.И. Новгородцев (Прага), П.Б. Струве (Прага), кн. Г.Н. Трубецкой (Париж), C.Л. Франк (Берлин), Г.В. Флоровский (Прага). В состав действительных членов братства зачислены М.В. Зызыкин (София), Л.А. Зандер (Прага), П.А. Остроухов (Прага), А.В. Соловьев (Белград), С.Е. Трубецкой.

________________________________

1. Первоначальный проект заграничного Устава, который был составлен еще до фактического открытия Братства (по всей вероятности, на Пшеровском съезде РСХД), на первом же заседании был признан неудовлетворительным и впоследствии неоднократно перерабатывался. Впервые опубликован по материалам ГАРФ (Ф. 5783. 6п. 1. № 508. Л. 9-12) в книге: Исследования по истории русской мысли. СПб, 1997. С. 110—113. Первоначальный проект Устава Братства в России был составлен в 1918 г. А.В. Карташевым (см. примеч. 3 к письму 12).

2. Определить характер этих изменений, касающихся пп. 2, 3, 4, 9-12, частично позволяет текст Прошения на имя митр. Евлогия (см. фотодокумент 2).

15

 

Вслед за тем производятся выборы главы Братства. Единогласно избирается о. Сергий Булгаков.

Отец С. Булгаков предлагает высказаться по вопросу о срочности или бессрочности обетов,1 которые предстоит давать членам Братства. При обмене мнений была признана обязательность послушания для членов Братства в их деятельности в Братстве и признано, что сила обетов не должна быть ограничена сроком, т.е. рассматриваться на все время пребывания в Братстве.

 

 

Протокол 1-го собрания Совета Братства св. Софии-Премудрости Божией

28/I - 2/II 1924 г. (Прага)

 

На собрании присутствовали о. С. Булгаков, В.В Зеньковский, П.Б. Струве, Г.В. Флоровский.

1. Прочитывается и утверждается протокол первого собрания учредителей Братства.

2. Заслушивается письмо Г.В. Вернадского, не имевшего возможности прибыть на заседание. Согласно предложению Г.В. Вернадского, фиксируется день заседания Братства и Совета Братства. Таким днем устанавливается среда, 7 часов вечера.

3. Секретарем Братства избирается В.В. Зеньковский.

4. В действительные члены братства избирается М.В. Шахматов.

5. Устанавливается ежемесячный взнос в кассу Братства в размере 5 крон.

6. Постановлено в неделю Православия (3/16 марта) устроить торжественное открытие Братства по программе: служение торжественного молебна, оглашение Устава Братства, речи членов Совета Братства. Постановлено предложить парижской и берлинской группе устроить аналогичные собрания в тот же день. Члены Братства готовятся к этому дню говением на первой неделе Великого Поста.

_____________________________

1. Сохранился проект «Обета для произнесения вступающим в Братство Св. Софии, Премудрости Божией» с резолюцией митр. Евлогия (от 14/27 февр. 1924 г.) со следующим текстом: «Обещаюсь перед Всемогущим Богом, что, вступая в Братство, не ищу своего, но желаю послужить святой Православной Церкви и, в общении с Братством, укрепляться в вере, надежде и любви христианской. Все послушания, возлагающиеся на меня от Братства через его <...> обязуюсь исполнять, а также соблюдать все установления и правила Братства. В сем пути да утвердит меня и да поможет Св. София, Премудрость Божия (целует крест и Евангелие). Подпись» (Архив «YMCA-Press», см. воспроизводимый автограф — фотодокумент 3).

16

 

7. Обсуждается вопрос о ближайшей деятельности Братства. После обсуждения принимается следующий план: 1) организация закрытых заседаний Братства (в составе всех его членов) для обсуждения основных вопросов православного сознания, 2) организация аналогичных открытых заседаний Братства с приглашением лиц, проникнутых духом церковности; при организации открытых собраний необходимо предварительное обсуждение их в Совете Братства, 3) организация общей церковно-просветительной работы от имени Братства в форме лекций, издания записок Братства и т.п.

8. Ввиду предстоящего отъезда о. С. Булгакова в Берлин поручается ему вести переговоры от имени Братства об издании записок Братства, сборников и т. п.

9. При обсуждении вопроса о беседах с лицами, желательными для привлечения в состав Братства, признается необходимым условием вступления: а) солидарность в церковно-религиозном устремлении связать свою деятельность со служением церкви, в) доверие к руководителям Братства и с) любовное подчинение Братству как духовному целому.

10. Оглашается проект внутреннего Устава для членов Братства, посылаемый главой Братства на утверждение митрополиту Евлогию.

 

Проект Устава Православного Братства во имя св. Софии-Премудрости Божией1

 

1. Главная задача Братства состоит в обращении на служение православной церкви преимущественно мирянских культурных сил двумя путями: 1) путем собирания во единый братский союз активных работников церковно-богословского просвещения и церковно-общественного делания и 2) путем объединения и организации их труда на церковно-общественной ниве.

________________________________

1. Измененный проект Устава после обсуждений осенью 1923 г. (см. примеч. 1 к с.15).

17

 

2. Особое значение на первом пути приобретает внутренняя жизнь Братства, связующая поведение членов Братства узами обетов, даваемых при вступлении в Братство, особого внутреннего устава и дисциплиной в тесном слиянии с богослужебной и уставной жизнью в церкви.

3. Все главные акты в жизни Братства и его членов протекают в постоянной связи с избранным отделом Братства, по месту жительства, приходским храмом или монастырем.

4. Члены Братства разделяются на два разряда: членов- сотрудников и действительных членов. Иерархические лица, входящие в состав Братства, являются всегда действительными его членами.

5. Находясь в полном каноническом подчинении высшей и епархиальной церковной власти, Братство действует с ее благословения и под ее контролем.

6. Во главе Братства стоит священно-иерархическое лицо, избираемое бессрочно поначалу членами-учредителями, а впоследствии Советом Братства и утверждаемое церковной властью.

7. Глава Братства управляет Братством с помощью Совета, из 12 лиц, избираемых на ежегодных общих съездах представителей Братства на 3 года.

8. Отделы Братства в различных местах открываются местными членами по сношении их с Советом, при его помощи и руководстве и с разрешения и благословения церковной власти.

9. Действительные члены и члены-сотрудники рекомендуются местным отделом и избираются Советом Братства.

10. Братство почитает своим годовым праздником 8 сентября — Рождество Пресвятой Богородицы.

18

 

Протокол II-го заседания Совета Братства

15/II-28/II - 22/II-6/III 1924 г. (Прага)

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, В.В. Зеньковский, Г.В. Флоровский.

1. Отец Сергий Булгаков сообщил о своей поездке в Берлин, о своем свидании с членами Братства, проживающими там. Ввиду локальной разбросанности основного состава Братства постановлено организовать осенью съезд членов Братства, ограничиваясь до этого времени работой исключительно внутри Братства. В связи с этим еще раз обсуждался вопрос о первом торжественном заседании Братства 3/16 марта; постановлено отслужить лишь молебен для членов Братства, а первое общее собрание, в составе членов Братства, устроить в среду 6/19 марта, посвятив его беседе о задачах Братства.

2. Для решения текущих и мелких дел постановлено предоставить полномочия президиуму Совета в составе главы и секретаря.

3. Для облегчения сношений с членами Братства в других странах постановлено для Франции войти в сношения с А.В. Карташевым, для Германии с Н.А. Бердяевым, для Балкан — с С.С. Безобразовым, с тем, чтобы они ставили в известность проживающих в этих странах членов Братства о его жизни и постановлениях.

 

 

Протокол совещания членов Братства во имя св. Софии

14/27 марта 1924 г. (Прага)

 

Присутствовали члены Братства: о. С. Булгаков, П.Б. Струве, П.А. Остроухов, Л.А. Зандер, Г.В. Флоровский, В.В. Зеньковский и гости: И.О. Лосский и Н.С. Тимашев.

После молитвы В.В. Зеньковский сделал краткое сообщение об истории Братства. Отец С. Булгаков произнес затем следующую речь:

19

 

Во устроении Братства нашего мы не находим печати какой-либо отдельной яркой религиозной индивидуальности, как то мы видим, например, в католических орденах, над которыми веет дух их основателей (св. Франциска, св. Доминика, Игнатия Лойолы). Может быть это связано с тем, что среди нас нет таких ярких религиозных индивидуальностей, но по существу это вытекает из самого духа православия, свидетельствует о православном устроении нашего православного Братства. Происходит собирание церковных сил, а не группирование их вокруг одного лица; наша основная задача — послужить церкви, войти в ее жизнь, и основной предпосылкой нашего вступления в Братство является глубокое смирение, сознание личной слабости перед лицом великих задач, стоящих перед нами. Но пусть это смирение не подменяется ни в нас, ни в ком другом — духовной трусостью, холодностью сердечной, пассивностью. Как верующие люди, мы должны признать некое провиденциальное соответствие между временем и людьми, в нем живущими и действующими. Было бы недостойно с нашей стороны зажмуриваться перед задачами нашего времени, — ибо смирение не в том, чтобы освобождать себя от задач, возложенных на нас, а в том, чтобы, отдавая себя на их разрешение, сознавать ограниченность сил и вверять себя, в своем действовании, руке Божией. На этом пути каждого из нас ждет внутренняя проверка самого себя, каждый должен заглянуть в себя и сказать себе, может ли он отдать себя на разрешение задач, выдвигаемых Братством. Быть может, кто-нибудь и признает самые задачи, но почувствует про себя, что он не может им отдаться, быть может в этом «не может» почувствует в дальнейшем «не хочет» ощутить свою вялость и безволие. Этот процесс самосознания уже идет в нас, работа Братства в этом смысле началась уже давно. И задача наша не в одиночку переживать это, но носить тяготы друг друга, сообща переживать свои трудности.

И в диалектике христианской истории, и в личном религиозном опыте каждого из нас — смирение не только

20

 

не есть отрицание религиозного дерзания, но неразрывно с ним сопряжено. Чувство своего религиозного призвания, своей ответственности, сознание, что каждый должен на своем месте выполнить свой церковный долг — все это требует от нас, чтобы мы не страшились действования. Это не дерзость — хотя и может в нее перейти — это долг действования. В религиозной жизни нет вообще противопоставления между частным, личным — и вселенским; каждое воздыхание молитвы, творимой в недрах сердца, есть уже вселенское действование. И Братство наше не должно поэтому, в порыве смирения, отрицаться своих вселенских задач. Мы не можем, конечно, непосредственно ставить себе задачей вселенское действование, как таковое, это была бы дерзость с нашей стороны, но если в нашей деятельности открывается вселенская сторона, если взор наш начинает улавливать этот вселенский ее аспект — было бы греховно убегать от этого, как бы закрывать глаза.

В нашем Братстве соединяются неразрывно некие предварительные, элементарные действия с последними задачами религиозного сознания. Первые определяются потребностью религиозного сближения между нами, потребностью церковно уплотниться. Конечно, никакое Братство не может и не должно заменить или восполнить то, что дает Господь нам в церкви, — но живя в церкви и питаясь ею, мы сохраняем сознание, что в жизни своей мы не осуществляем все возможности того сближения, к которому зовет церковь. Ведь можно, будучи в храме единомысленными, в жизни быть греховно чуждыми друг другу, до ужаса быть разобщенными. Душа наша болезненно переживает это и ищет того, что знало раннее христианство, ищет такого устроения жизни, при котором она была бы сочетанием храмовой и внехрамовой литургии.

Рядом с общеустановленными формами церковного единения всегда существовали иные нарочитые формы, не покрывавшиеся первым, — к таким относится, например, монашество. Мы отошли от того, что сближало

21

 

верующих уже в недрах церкви, в те или иные единства; в своих жизненных группировках мы не находим ни малейшей связи с нашим церковным сознанием; мы до того одичали, до того стали неправославны в своем быту, что когда делаются первые попытки вернуться к освящению быта церковными началами, то это нередко ощущается как опасное новшество даже неправославного характера. Каноническое устройство церковной жизни вовсе не исключает разных форм церковного действования. Об этом потому приходится напомнить, что из канонической организации церкви хотят нередко сделать то, чем она не была и не может быть, — хотят превратить каноны в преграду всякому новому, живому церковному действованию. Так, например, принцип строения нашего Братства не по строго территориальному признаку иногда хотят объявить неправильным, неканоническим, — эти возражения слышались и тогда, когда патриархом было утверждено в России одноименное Братство св. Софии; слышатся эти возражения и ныне. Но они неверны — и особенно неверны в условиях нашего эмигрантского рассеяния, где люди одного духа, давних близких отношений, помимо своей воли, рассеяны по разным странам. Пусть не забывается, что основное ядро учредителей Братства были и раньше между собой близкими и друзьями; Братство есть выражение их стремления эту естественную близость церковно одухотворить, связать с работой и жизнью в церкви. По самому составу своему Братство объединяет людей, церковное послушание и служение которых относится к интеллектуальной области, связано с умственной деятельностью. Это не есть надменное самомнение, status in statu, ecclesiola in ecclesiа — это уже означало бы в сущности выход из церкви, — но верное и смиренное служение церкви в той среде, где мы находимся.

Для определения природы Братства существенна еще одна черта, отделяющая его от содружеств нецерковного характера; мы соединяемся на основе церковности, как начала высшего, надиндивидуального. В силу этого каждый должен совершить подвиг отречения, должен скло-

22

 

ниться перед тем, что он не осуществит в Братстве всей сложности своей личности, ибо Братство выше и глубже личного, индивидуального. Для этого нужно каждому религиозно созреть, чтобы сознать, что искание Царства Божьего возвышается, должно возвышаться в нас над всеми движениями в душе, что все, вне этого искания, приложится нам, если это искание поставим выше всего. Нас ждут, конечно, немалые трудности в том, что многие из нас уже немолоды и потому негибки, вследствие большого накопленного за всю жизнь багажа, своего богатства. Может придти час испытаний, когда тяжело мы почувствуем немощь нашу, трудность оторваться от самого себя, — но это трудность, а не преграда.

С этим связаны еще иные трудности уже не душевного, а духовного порядка. Мы соединяемся как члены православной церкви, и в нашей верности ей, любви и преданности не может, не должно быть сомнений. Но Братство идет по пути церковного исповедничества — и это открывает огромные духовные трудности. Православие, при всей неукоснительной верности Преданию, внутренне дышит свободой, — а стихию свободы трудно нести: наша леность, наша трусость и дерзость постоянно извращают свободу теми или иными подменами. Конечно, свобода, о которой мы говорим, относится не к догматам — этой незыблемой основе веры, — а к «богословским мнениям», но вся та сфера догматической проблематики, к которой мы обращены, овеяна этой свободой: мы должны научиться глядеть на действительность, как она есть, должны дать место свободе. Задача Братства в том и заключается, чтобы некоторым внутренним подвигом, усилием любви друг к другу помочь осуществлению в нас соборности. Среди членов Братства есть разномыслие по ряду вопросов; конечно, хорошо было бы, если бы его не было, но не нужно смущаться его наличностью. Мы должны почувствовать свое единство в основном, — ибо слияние и сближение друг с другом трудно и может даться нам лишь как плод свободных усилий.

23

 

Мне лично могут послать упреки, что в образовании Братства повторяются старые грехи интеллигентской психологии — влечения ко всякого рода организационному грюндерству. Но о себе могу сказать: и годы, и все пережитое, и пастырский путь мой сделали меня свободным от этого; а уклоняться от ответственности, ныне на всех нас возложенной, считаю невозможным, недобрым.

В.В. Зеньковский в своей речи остановился на тех трудностях, которые ныне окружают всякое церковное действование, и особенно в эмиграции. С одной стороны, чем люди больше входят в церковную жизнь, тем напряженнее у них становится настороженность и недоверчивость. У русских и в их религиозной жизни столько ныне опекунов, часто с недобрыми тайными целями, что у многих верных сынов церкви есть крайне недоверчивое отношение ко всему, что выходит за пределы обычного. В ограде церковной это настроение недоверчивости и настороженности создает чрезвычайные тормоза для всякого делания, — преодоление этих трений изнутри ослабляется иным явлением — некоторой мистической полнотой, заливающей душу, не могущую с ней справиться. Мы живем в эпоху исключительную; глаза наши видят, сердце наше вбирает так много, что мы не можем часто овладеть всем, что входит в душу, — и это мистическое переполнение боится в нас скороспелых формул, как бы ищет инстинктивно пассивности. Отсюда скованность в нас духа, некоторая напуганность, сморщенность. Но путь наш в Братстве лежит через сочетание здорового традиционализма с творческим движением — это в сущности не две, а одна и та же линия, ибо здоровый традиционализм зовет не к простому повторению ближайшего прошлого, а к возврату к первым векам, к святоотеческому мышлению; чтобы вернуться к этому, надо творчески созревать для этого. Если есть в нас воля к такому созреванию, то с помощью Божией мы выйдем на путь, который нас зовет.

Г.В. Флоровский развил мотивы своего вступления в Братство. В жизни и в самих себе мы постоянно и болез-

24

 

ненно переживаем роковое раздвоение своей действительности и той святыни, которой поклоняемся. Православие — святыня, но где в нашей жизни оно? В жизни оно оказывается недействительным. Должно бороться всеми силами с этим разрывом, — и точкой опоры в этой борьбе может быть только церковь и внутрицерковные группировки. Если стать на этот путь, то с чрезвычайной ясностью выступает то, что в сущности в самом себе носишь это раздвоение, что преодолевать его нужно прежде всего и больше всего в самом себе. Как ученые, мы застаем научное мышление в некоторой фазе его развития, примыкаем и развиваем дальше сложившиеся навыки мышления — но как это далеко часто от того, что открывается душе в молитве, в богослужении. Конечно, не может быть священной наука, предмет коей не divina, но humana, но должно быть в ней некоторое духовное соответствие с высшими началами религии, недопустима двойная истина, недопустимо верить сердцем одному, умом искать другого. В сущности, у каждого из нас есть две традиции, есть двойной ряд предков, — скажем условно — благочестивых и нечестивых. Одни из них нас связывают с церковью, прикрепляют к ней, другие — если не уводят совсем, то заставляют блуждать вокруг нее. Надо вернуться к далекому прошлому, ибо подлинная иерархия исторических эпох обратна обычной картине эволюции. В начале было изобилие благодати, св. Пятидесятница — к ней и должно вернуться, ибо это была абсолютная точка в историческом потоке, метафизическое сосредоточие его. В сущности, уйти в это прошлое — уйти не назад, а пройти через текучее к Вечному, Абсолютному. Лишь поняв, как произошло то оскудение духовной жизни, в котором мы ныне пребываем, можно найти выход. У каждого из нас была своя огненная точка, своя св. Пятидесятница — это крещение, и наша жизнь не является ли лишь деградацией после него? Единственно праведный и вожделенный путь для нас — это углубление и оживление исторического предания. Пусть отодвинутся и станут для нас менее значительными

25

 

образы XIX в., чтобы нас потянуло к IV, VI и IX векам, быть может к раннему христианству. В русской духовной жизни перевернулась страница; было время, когда было уместно и нужно упрощение, примитивизм; но азбука уже усвоена, пора начать самое чтение. Иван Киреевский первый звал нас к святоотеческим творениям — пора осуществлять эту задачу.

П.Б. Струве отмечает, что и для него традиционализм есть основное настроение. Братство ценно и нужно потому, что создается возможность говорить о проблемах исключительной важности, что можем довериться друг другу. В Братстве осуществляется особая форма церковного сосредоточения, — и путь Братства рисуется как путь действования.

Л.А. Зандер считает необходимым продолжить настоящее заседание, чтобы поставить вопрос не столько о задачах Братства, сколько о самой сущности Братства, как формы церковной жизни.

После обсуждения вопроса постановлено в том же составе продолжить совещание в среду 2/IV н. ст.

 

 

Протокол III-го заседания Совета Братства

7/20-III 1924 г. (Прага)

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, П.Б. Струве, В.В. Зеньковский, Г.В. Флоровский.

 

1. Прочитан и утвержден предыдущий протокол.

2. Ввиду невозможности, как предполагалось раньше, устроить заседание Братства 6/19-III, постановлено первое (закрытое) заседание Братства устроить в четверг 14/27-III и пригласить на него всех членов Братства, а также гостей, И.О. Лосского и Н.С. Тимашева.

3. Оглашается и принимается к сведению выход Г.В. Вернадского из состава Братства.

26

 

 

Протокол совещания членов Братства во имя св. Софии

20/III - 2/IV 1924 г. (Прага)

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, П.Б. Струве, В.В. Зеньковский, Г.В. Флоровский, П.А. Остроухов, Л.А. Зандер и гости: А.С. Изгоев и JI.H. Липеровский.

 

После молитвы был заслушан протокол предыдущего собрания, а затем В.В. Зеньковским было сделано сообщение о тех недоразумениях и возражениях, которые направлены против Братства. Внешним основанием для возражений является Устав, точнее, основные положения к Уставу, заключающие в себе и по мнению Совета ряд пунктов, требующих изменения. Не придавая, однако, слишком большого значения формальной стороне, Совет ограничился ходатайством перед митрополитом Евлогием о немедленном изменении всего лишь нескольких пунктов основных положений,1 особенно неудобных на первых же шагах, оставляя на время съезда, предполагаемого осенью, окончательную выработку Устава. Хотя это известно лицам, критикующим Братство, хотя основные положения Устава утверждены высшей церковной властью, тем не менее из толкования отдельных терминов и пунктов Устава строят целую систему подозрений относительно скрытых католических замыслов со стороны учредителей Братства. В основе всего этого лежит в сущности недоверие к учредителям, — отсюда стремление как бы изобличить скрытые намерения наши. П.Б. Струве, примыкая к В.В. Зеньковскому, считает, что в основе возражения лежит недоверие; но, отметая это недоверие и останавливаясь на том объективном, что слышится в возражениях, надо сказать, что отсутствие территориальной связи с определенным приходом или епархией не составляют никакого нарушения канонов или духа церкви — иначе как бы мог раньше патриарх Тихон,2 а ныне митр. Евлогий утвердить Устав? Мысль, что в Братстве как бы устанавливается самочинная иерархия, подтачи-

________________________________

1. Изменения были утверждены митр. Евлогием с некоторыми уточнениями относительно наименования членов Братства по степеням: а) братья-соревнователи, б) братья-сотрудники, в) братья-старшие (см. фотодокумент 4).

2. Белавин Василий Иванович (1865-1925), с 21 нояб. 1917 г. Патриарх Московский и всея Руси. В 1989 г. причислен к лику святых.

27

 

вающая церковную иерархию, решительно ни на чем, кроме подозрений не основана. То, что к Братству проявлено недоверие со стороны некоторых кругов, лучше всего свидетельствует о необходимости Братства для борьбы с этими ядовитыми для церковной жизни началами — недоверчивости и заподазриваний.

Л.А. Зандер указывает на то, что светская молодежь стремится ныне связать свою деятельность со служением церкви. Но в истории слишком мало фактов такого рода; нормальный тип светского служения церкви еще не выработался. Следовало бы в свете исторических данных осветить это.

Г.В. Флоровский считает аргументы против Братства бессодержательными и несущественными, но тем важнее то, что лежит за этими аргументами. Недоверие к Братству нельзя преодолеть опровержением того, что нам инкриминируется, — необходимо его рассеять «в силе и духе» — своим действованием.

Конечно, настроение подозрительности создает чрезвычайные преувеличения, но несомненно были и некоторые реальные поводы для создания недоверия, — такова, например, статья Г.Н. Трубецкого в «Русской Мысли» (о единстве церкви),1 в целом ряде мест очень рискованная. Из этих мест нельзя сделать никаких выводов о Братстве, — но для судеб Братства очень важно, чтобы не давались поводы для недоверия, чтобы не было соблазнов. Вопрос о католицизме, о нашем отношении к нему есть актуальный и существенный вопрос, и мы должны подойти к нему вплотную и церковно основательно.

Двусмысленно и опасно говорить о творчестве как пути Братства; самая идея церковного творчества, не определенная точнее, действительно может навести на большие опасения, — хотя церковное творчество само по себе есть факт, возникающий всегда в процессе врастания в церковь и проникновения личности началами церкви. Нельзя отделаться от ощущения, что почти у всех нас сознание ориентировано не по церковным категориям, — и это есть, конечно, нездоровый «модернизм» в нас. Надо

____________________________

1. Имеется в виду статья члена Братства Г.Н. Трубецкого «О единстве Церкви» (Русская мысль. 1923. Кн. VI—VIII. С. 271-287), поводом к написанию которой послужило «первоначальное намерение разобрать появившуюся за последние годы литературу о восстановлении христианского единства и об отношениях между различными исповеданиями». Стремясь «не вступая в полемику, изложить собственный взгляд на этот вопрос», автор призывает наметить более практическую программу действий для объединения, где «разум должен прийти на помощь вере и любви, — и здесь возможен и желателен компромисс <...>, здесь уместна самая широкая терпимость, — та, на которую способны только любящие и верующие души» (Указ. соч. С. 276). В целом, свою позицию автор сближает с точкой зрения П.П. Извольского, изложенной в его брошюре «К вопросу о соединении Церквей» (Мюнхен, 1922), и А.В. Карташева в ст. «Пути единения», опубликованной в сб. «Россия и Латинство» (Берлин, 1923).

28

 

обратиться к основным вопросам и ими вплотную заняться.

Небольшими замечаниями остальных присутствующих были закончены эти предварительные беседы о путях и задачах Братства. Принято решение: в четверг 10/IV в 6 ч. 30 вечера устроить заседание Братства для заслушания и обсуждения доклада о. Сергия Булгакова «О Ватиканском догмате», устроив перед тем молебен перед открытием работы Братства.

 

 

О Ватиканском догмате

Протокол заседания Братства св. Софии

13/26-IV - 14/27-IV 1924 г. (Прага)

 

Присутствовали: еп. Сергий;1 члены Братства: о. С. Булгаков, П.Б. Струве, Г.В. Флоровский, В.В. Зеньковский, П.А. Остроухое, Л.А. Зандер; гости: Н.О.Лосский, А.А. Кизеветтер, И.И.Лаппо, А.А. Вилков, А.С. Изгоев, Л.Н. Липеровский,2 К.П. Струве.

 

После молитвы и благословения еп. Сергия, о. С. Булгаков прочитал доклад «О Ватиканском догмате». Дав характеристику православия и католичества, как двух типов церковного сознания, отметив, что лишь при устранении Ватиканского догмата может быть поставлен вопрос о соединении церквей, о. С. Булгаков выяснил историкодогматические и психологические корни папизма в католичестве, особенно остановившись на анализе «канонического хлыстовства», элементы которого имеют место в культе папы (как Vicarii Christi), отметив также онтологическое выпадение начала свободы в католичестве. Перейдя затем к подготовке Ватиканского «собора», к его деятельности и борьбе с ним в католическом мире, о. С. Булгаков подверг детальному анализу основные постановления Ватиканского «собора» («и для западной церкви это был

___________________________

1. Аркадий Дмитриевич Королев (1881-1952), епископ Пражский, викарный епископ митр. Евлогия и его верный сотрудник. В 1950 г. вызван Патриархом в Россию. Впоследствии посвящен в сан архиепископа Казанского.

2. Кизеветтер А.А., Вилков А.А., Липеровский Л.H. — см. «Приложение».

29

 

лжесобор», — указал докладчик), вскрыл их неприемлемость и рискованность, а затем отметил, что неуспех старо- католицизма говорит за то, что католичеству очень трудно преодолеть неправду папизма. В сущности папа в сознании католиков — это особая (четвертая) степень священнослужения: Однако докладчик не глядит совершенно безнадежно на внутреннее состояние католического мира и верит в возможность церковного преодоления папизма внутри католичества. Несмотря на иерархический раскол, единство церкви остается ненарушенным в католичестве, ибо мистическая сторона церкви глубже и первее исторической и организационно-юридической. Поскольку католичество остается церковью, т.е. поскольку в нем осталось еще православие, осталась вселенская церковь, постольку в нем и сейчас налицо здоровая основа. Если Господь пошлет христианскому миру новый Вселенский Собор, то разъединенное вновь соединится, однако такой собор должен быть предварен «соборованием» — взаимным пониманием и благожелательным изучением.

После чтения доклада состоялись прения.

В.В. Зеньковский присоединился к тому, что при всех ошибках и соблазнах исторического католичества оно сохраняет мистическое здоровье. Однако это сосуществование мистического здоровья и той по-видимому неизлечимой и подготовленной всем ходом истории католичества болезни, какой является папизм, является загадкой для церковной философии. Разделяя всецело взгляд докладчика на условия соединения церквей, В.В. Зеньковский высказывает мысль, что болезнь в историческом организме католичества зашла слишком глубоко, что самоисцеления этого организма ждать очень трудно. Если твердыня католичества так импонирует всем, то насколько внешней его монолитности отвечает внутреннее здоровье? И не возможен ли такой же страшный распад католичества при каких-либо толчках, какой получила Россия, тоже казавшаяся внешне столь крепкой? Если реформация как бы выпрямила то начало христианской свободы, которое было забыто и подавлено

30

 

католичеством, то не идет ли дорога самоисцеления католичества через соблазнительные пути реформации?

Г.В. Флоровский стремится путем анализа понятия «мистическое здоровье» отвергнуть постановку вопроса, данную В.В. Зеньковским. Действенность таинства, имеющая место в еретических течениях (о чем свидетельствует то, что при воссоединении духовенство таких течений, например, сиро-халдейства, признается «в сущем сане»), еще не означает мистического здоровья, — вопрос об оздоровлении католицизма рисуется Г.В. Флоровскому так, что только в порядке чуда или катастрофы можно его ожидать. Если католичество освободится от папизма — оно рухнет, а значит, путь к выздоровлению для католицизма лежит через его историческое крушение. Конечно, здоровье Запада может восстановиться лишь через приобщение к православию, но в историческом порядке это неосуществимо, ибо вернуть Запад к эпохе церковного единства значит зачеркнуть девять веков его истории. Разве это возможно? Выход для католицизма заключается в отказе от пережитой им истории, — это, конечно, исторически неосуществимо.

П.Б. Струве, касаясь вопроса, затронутого в докладе об отношении католицизма и реформации, подчеркивает, что протестантизм, в сущности, религиозно увядает и вымирает. В отдельных людях он живет и действует, но он утерял власть над массами, утерял ключ к их душе, он становится религиозно-аристократическим, и это бесповоротно его осуждает. Религиозная проблема христианского мира поэтому идет мимо протестантизма, она вся связана с взаимоотношением православия и католичества — это единственные наличные силы христианства. Как случилось то, что протестантизм религиозно умер, это очень сложно, это трудно проанализировать, но это случилось. Для судеб христианской культуры существенное значение имеет лишь отношение православия и католичества.

В.В. Зеньковский отмечает, что не было возможно вполне понять П.Б. Струве в вопросе об оздоровлении католицизма через реформацию, а затем подчеркивает

31

 

свое согласие с о. С. Булгаковым относительно того, что единство церкви осталось ненарушенным иерархическим расколом XI-го века.

Г.В. Флоровский резко расходится с последним утверждением и высказывается подробно о различных основах более благожелательной оценки католичества, особенно подчеркивая, что одним из корней этого является русское западничество. Однако и Г. В., отрицая ненарушенность в XI в. единства церкви, признает, что и католичество как-то не вне церкви. Где сохранилась преемственность рукоположения, там, даже при наличии ересей, как-то есть церковь; можно даже в крещении видеть критерий вступления в церковь, но тогда пределы церкви совпадут с пределами всего христианства. Не переходим ли мы тогда нечувствительно к учению о невидимой церкви?

И.И. Лаппо отмечает тот любопытный факт, что распространение католичества в Западной Руси подготовлено было реформацией, — там, где проникали начала реформации, там впоследствии получило власть католичество. Это делает до известной степени справедливым то, что здесь говорилось о внутреннем родстве протестантизма и католичества. Протестантизм же овладевал и овладевает церковными массами тем, что он несет с собой св. Писание; там, где церковь воспринимается лишь в своей обрядовой стороне, там творческий дух, исходящий от Слова Божия, влечет к себе. Быть может и в западном христианстве роль протестантизма не кончена?

Отец С.Булгаков в заключительной речи отмечает, что основные мысли его доклада не встретили возражения, а сосредоточие прений на теме о церкви кажется ему верным и продуктивным. Вопрос о единстве церкви выдвигается не только церковно-практически, но и из самых глубин православного сознания. Не будем обольщаться надеждой, что нам удастся разрешить этот основной вопрос, но мы не можем не отдать ему всего нашего внимания. Это центральная для православного сознания тема размышлений.

После молитвы заседание было закрыто.

32

 

 

Протокол заседания Совета Братства св. Софии

9/22 мая 1924 г. (Прага)

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, П.Б. Струве, В.В. Зеньковский, и действительный член Братства Л.А. Зандер.

 

1. Отец Сергий Булгаков сообщил об утверждении митр. Евлогием молитвенного правила для членов Братства, составленного о. Сергием. Правило это будет отпечатано на машинке и будет отправлено всем членам Братства с сопроводительным письмом от о. Сергия, как главы Братства.

2. Постановлено посвятить особое заседание Братства памяти почившего учредителя и члена Совета Братства П.И. Новгородцева 1 июня н.ст. (40-й день кончины). Заседание открыть служением панихиды, затем секретарю поручено сделать сообщение об участии П.И. Новгородцева в организации Братства, после чего члены Совета произнесут короткие речи, посвященные памяти почившего. Заседание постановлено устроить открытым для всех.

3. Заслушано сообщение секретаря о проекте организации Православной Духовной академии и о реальных возможностях ее открытия в связи с беседой с д-ром Моттом.1 Постановлено: 1) признать желательным участие Братства в организации Академии,2 в случае получения средств, до сформирования ядра Совета профессоров и до утверждения его митр. Евлогием; после образования ответственных органов академии передать им все педагогические и хозяйственные полномочия в пределах проекта Устава по утверждении его митр. Евлогием; 2) одобрить проект Устава академии и разослать его всем членам Совета, а также уполномочить президиум, в случае реальной возможности открыть академию, представить проект на утверждение митр. Евлогия.

4. Постановлено созвать съезд Братства в связи с предстоящей 8-14 сентября н. ст. русской студенческой

____________________

1. Мотт Джон (1865-1955) — президент Всемирной Студенческой Христианской Федерации, руководитель американской христианской организации YMCA, инициатор создания русского издательства «YMCA-Press» в Париже, духовно и материально поддерживал русское православие.

2. Духовная Академия, основанная в 1925 г. в Париже, в организации которой особую настойчивость проявил Пражский Академический центр. Академия была названа Богословским институтом в память и в продолжение Богословского института, временно существовавшего в Петрограде в 1919-1921 гг. после закрытия духовных заведений.

33

 

религиозной конференцией1 и после нее. Предварительная программа съезда намечена такой:

1) Пересмотр Устава Братства,

2) Ближайшие задачи Братства,

3) Организация издательства трудов Братства,

4) Обсуждение очередных актуальных вопросов церковной жизни.

 

Настоящее молитвенное правило, составленное мною для членов Братства и утвержденное митр. Евлогием, вступает в силу по получении этой копии. Призываю благословение Божие на молитвенный труд членов Братства.

 

Глава Братства

9 мая 1924 г. Прага.

  

 

Молитвенное правило для членов Братства имени св. Божественной Софии

 

1. Члены Братства исполняют правила и установления церковные, посещая богослужения воскресные и праздничные, принимая участие в торжествах церковных и соблюдая, в меру возможности, посты, предписанные церковью.

2. В повседневной молитвенной жизни членам Братства предлагается внимательное и неопустительное чтение молитв утренних и вечерних, обязательное каждодневное чтение дневного апостола и Евангелия и, сверх того, в знак молитвенной связи с Братством, особое молитвенное последование, которое может присоединяться к утренней или вечерней молитве, и может совершаться и среди дня. Такое последование состоит: или из чтения акафиста: Спасителю, Божьей Матери

_______________________________

1. С 8 по 14 сент. 1924 г. состоялся II общий съезд РСХД в Пшерове, в котором деятельное участие приняли члены Братства: прот. С.Н. Булгаков прочел доклад «Пути совершенствования», C.Л. Франк — «Христианское отношение к политическим и национальным вопросам», В.В. Зеньковский — «Конференция в Хай-Ли».

34

  

или святым, или же канонов Спасителю, Божьей Матери, празднику или святому, бесплотным силам, св. Иоанну Крестителю, честному кресту, св. Николаю, св. апостолам, ангелу хранителю, всем святым; или из очередной кафизмы псалтири. В случае затруднительности выполнения этого правила особое последование может заменяться, по крайней мере, однократным исполнением «правила еже даде ангел Господень св. Пахомию».* При совершении братского молитвенного последования, обязательно особое возношение молитв о Братстве, с поименным перечислением его членов — всех или хотя некоторых, особенно близких поминающему (особая молитва для членов Братства о Братстве будет дополнительно установлена, впредь до ее установления поминовение совершать одновременно с родными и знакомыми). Желательно, хотя и не обязательно, совершение молитвы Иисусовой по четкам, которые вообще полезно вводить в молитвенный обиход.

3. Для членов Братства желательно неоднократное говение в течение года и вообще желательно возможно частое причащение Св. Таин. Образ действий каждого из братьев в этом отношении определяется окончательно только его духовником. В день праздника Братства, 8 сентября, желательно общее причащение всех членов Братства.

4. Праздник Братства отмечается особым религиозным торжеством, порядок которого устанавливается соответственно местным условиям.

5. Хотя вступление в Братство до времени не сопровождается никакими обетными обязательствами, однако члены Братства должны сознавать себя принявшими

______________________________________

* Трисвятое и по Отче наш. Господи помилуй 12. Слава и ныне. Приидите, поклонимся: трижды. Псалом 50: помилуй мя Боже. Верую во единого Бога. Сто молитв: Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй меня грешного. И посем: достойно есть. И отпуст: молитвами св. отец наших. Господи, помилуй нас. — И сие едина молитва.

35

 

новое и особое бремя ответственности перед церковью и связавшими свою совесть некоторым внутренним обетом, нарушение или небрежение которым влечет на них «падение под свою анафему» (чин исповедания). О сей особой ответственности перед Богом да памятуют все братья, которые с вступлением в Братство перестают быть рядовыми мирянами, но подъемлют на себя бремя тягчайшего служения и ответственности.

 

 

Протокол заседания Братства 5/18 июня 1924 г.

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, П.Б. Струве, Г.В. Флоровский, В.В. Зеньковский, Л.А. Зандер; гость: И.О. Лосский.

 

1. Прочитывается и утверждается протокол предыдущего собрания. Секретарь докладывает о расходах, связанных с устройством вечера, посвященного памяти П.И. Новгородцева, и сообщает, что ввиду внешних причин не удалось поместить в газету отчет, приготовленный Л.А. Зандером, вместо которого попал другой, краткий и неточный.

2. В.В. Зеньковский сообщает о заседании членов Братства в Берлине, в котором приняли участие Н.А. Бердяев, С.Л. Франк, Н.С. Арсеньев и В.В. Зеньковский. Итоги беседы В.В. Зеньковский сообщает в следующей форме. Упомянутые члены Братства констатируют слабое развитие братского духа в Братстве, причиной чего является: 1) ошибки при организации Братства. С одной стороны, рассеянность учредителей по разным городам Европы лишает возможности реально ощутить свое единство и его воплощать в деятельности Братства; с другой стороны, в состав учредителей Братства попали лишь наиболее яркие представители церковной мысли; присущая таким людям естествен-

36

 

ная погруженность в свой духовный мир затрудняет слияние в Братстве, чего можно было бы избежать, если бы в состав Братства входили лица, не столь богатые в работе мысли, но легче идущие к братскому сближению и могущие образовать спайку между теми, для кого это слияние не дается легко. 2) Второй причиной слабого развития братского духа является отсутствие определенной и конкретной цели в деятельности Братства. То, что сейчас у нас есть, слишком общо и неопределенно. 3) Беспокойство вызывает яркая политическая деятельность некоторых членов Братства. Не имея в виду связывать членов Братства, необходимо стремиться, чтобы внебратская и братская деятельность членов была в гармонии. Необходимо найти точную и достойную формулировку того, как должно быть поставлено упомянутое отношение различных форм деятельности.

П.Б. Струве поддерживает мысль берлинского собрания о необходимости привлечения более широких элементов церковного общества в состав Братства. Отец Булгаков выдвигает на первый план вопрос об укреплении братского единения между членами Братства и о необходимости, на предстоящем в Париже в конце июля совещании членов Братства (куда кроме парижских членов приедут о. Булгаков, Н.А. Бердяев, П.Б. Струве и В.В. Зеньковский), выдвинуть вопрос о внебратской деятельности членов Братства. Из двух докладов по этому вопросу один доклад взялся представить П.Б. Струве.

3. Отец С. Булгаков сообщает о получении им от арх. Оломоуцкого приглашения на предстоящий в конце июля в Велеграде съезд, посвященным, как и предыдущие съезды в Велеграде, вопросу о соединении церквей. Хотя приглашение направлено лично о. Сергию, но он не считает возможным отделять себя в этом существенном вопросе от Братства. Отец Булгаков ставит вопрос, признает ли Братство уместным войти в обсуждение этого дела? Все члены собрания

37

 

горячо приветствуют то, что о. Булгаков передает на суждение Братства вопрос об участии его в Велеградском съезде.

 

Переходя к существу вопроса, о. Булгаков считает приглашение заслуживающим внимания, ибо, хотя на съезде не были бы представлены главы церквей, но все же это было бы соприкосновением клириков, а следовательно через них и самих церквей. Отец Булгаков считает необходимым выработать письменный ответ, с упоминанием, что он выработан при участии Братства. Хотя фактически о. Булгаков не может быть на съезде (ибо занят в другом месте), но необходимо установить принципиальное отношение к съезду. Ответ должен идти от Братства, быть одобрен всем Советом и сообщен митр. Евлогию.

Г.В. Флоровский считает желательным стремление к такому единомыслию в Братстве, но считает его недостижимым, а потому и нецелесообразно его добиваться. Часть членов Братства имела случай печатно высказать свои взгляды по этому вопросу — и то, что получилось, показывает, насколько глубоки здесь различия между отдельными членами Братства.

П.Б. Струве считает необходимым обстоятельный ответ, и не только с простым отказом от участия, но и развив положительную часть в письме. П.Б. Струве считает возможным найти такую формулировку, которая была бы вполне определенна и внутренне значительна, а в то же время не задевала ничьего православного сознания. Необходимо найти такую формулировку в согласии с Братством и внутренне считаясь с мнением митр. Евлогия.

Г.В. Флоровский считает необходимым, чтобы была избегнута та постановка вопроса, при которой речь идет о соединении с католичеством: нужно говорить вообще о воссоединении инославия, а вовсе не с одним лишь католицизмом. Обычная постановка вопроса тесно связана с церковно-общественными настроениями, которые

38

 

внутренне ложны в церкви и являются болезненным фактом в ней.

Отец Булгаков, учитывая все трудности, считает необходимым искать объединяющей формулировки.

В.В. Зеньковский указывает на то, что ответ должен идти лично от о. Сергия, но в согласии с мнением Братства, считает необходимым чрезвычайно серьезно отнестись к вопросу и подчеркнуть, что для православной церкви разъединение церквей тяжело, что если она не говорит об этом много и громко, то все же глубоко и сердечно жаждет воссоединения, однако подлинного, а не внешнего, не обходящего сущности разногласий, но входящего в них. Должно не соблазняться нестерпимыми фактами конкретной церковной политики Рима, но со всей серьезностью и глубиной сказать свое слово, как если бы католический мир хотел услышать наше искреннее слово.

Г.В. Флоровский боится, что нас лишь вновь сочтут романтиками, что наша православная постановка вопроса все равно останется непонятой католиками.

Л.А. Зандер считает, что ответ должен исходить от о. Сергия, но в редакции, принимаемой Братством. Ответ имеет серьезнейшее значение для нас самих, и по значительности вопроса, и как прецедент, ибо пред всем православным обществом остро и неотложно стоит вопрос об отношении к католическому миру.

Г.В. Флоровский считает необходимым, чтобы были найдены не только верные, но и решительные, вполне определенные формулы, и предлагает к следующему собранию весьма продумать, а может быть и письменно изложить тезисы ответа.

На этом заседание было закрыто, продолжение его состоится во вторник 11/24 июня.

39

 

 

Протокол заседания Братства св. Софии

11/24 июня 1924 г. (Прага)

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, П.Б. Струве, В.В. Зеньковский, Г В. Флоровский; гости: И.О. Лосский и И.И. Лаппо.

 

1. Прочитывается и утверждается протокол предыдущего собрания.

2. Отец С. Булгаков сообщает проект своего ответа на приглашение на Велеградский съезд. По обсуждении его, он принимается в целом. Г.В. Флоровский выдвигает необходимость сказать в ответ о той узости в постановке основного вопроса, которая создалась в программе съезда. И.И. Лаппо, всецело присоединяясь к тексту, выработанному о. Булгаковым, считает его достаточным. И.О. Лосский признает, что в ответе недостаточно выражено глубокое стремление православных людей к сближению с западно-христианским миром, но ввиду того, что это есть лишь ответ на приглашение на съезд, ввиду всей обстановки съезда считает неудобным развить эту тему больше, чем это дано в тексте, предложенном о. Булгаковым. После дальнейшего обсуждения, в котором, сверх упомянутых лиц, приняли участие П.Б. Струве и В.В. Зеньковский, было принято единогласное решение от имени Братства присоединиться к тексту, выработанному о. С. Булгаковым. По одобрении настоящего решения членами Совета, живущими вне Праги, оно войдет в силу. Отец С. Булгаков одновременно доведет до сведения высшей церковной власти о содержании своего ответа, который будет им послан арх. Оломоуцкому от него лично, но с указанием, что ответ этот посылается «в согласии с членами Братства св. Софии».

3. По уходе гостей, был принят в члены, по предложению П.Б. Струве и о. С. Булгакова, проф. И.И. Лаппо.

4. На съезд Братства в сентябре месяце, кроме членов, постановлено пригласить как постоянного гостя — Н.О. Лосского.

40

 

 

К Велеградскому съезду1

 

Получив от архиепископа Оломоуцкого Леопольда приглашение к участию в Велеградском съезде 1924 г. и не имея возможности на него приехать вследствие необходимости быть в это же время в Париже на православной студенческой конференции, я почитаю своим христианским долгом письменно приветствовать съезд, а при этом и выразить некоторые из тех мыслей, которые лежат у меня на сердце по больному вопросу взаимоотношений православия и католичества. При этом нужным считаю подчеркнуть, что я познакомил с этим письмом и получил принципиальное его одобрение от друзей моих, входящих вместе со мной в состав православного братства имени св. Софии, Премудрости Божией. Поэтому оно выражает не одно только мое личное мнение, но и ряда лиц, вместе со мной тяжело переживающих факт церковного разделения:

1. Считая раскол церковный, существующий уже около 1000 лет, величайшим злом и бедствием для всего мира, а вместе и неисполнением молитвенной заповеди Спасителя «да будут все едино...» (Ио. 17, 21), мы молим Господа об устранении церковных соблазнов и раздоров и об исцелении этой вековой раны на теле церковном. Мысль о преодолении раскола и о восстановлении храма церковного в том внешнем объеме, какой он имел в эпоху вселенских соборов, не умирает в православных сердцах, и в каждодневную молитву церкви «о соединении всех», помимо ее непосредственного смысла, многими вкладывается и это содержание. В недрах западного христианства, оторвавшегося от православия, нарастает то же самое стремление, и множится число людей, взыскующих нераздельной жизни под кровом единой Вселенской Христовой Церкви. Поскольку н в Велеградском съезде выражено это же стремление, мы не можем не приветствовать его как чада вселенской православной церкви, всех призывающей в единство веры и любви. К тому же, приблизилось

_________________________________

1. Обращение к Велеградскому католическому съезду (см.: Велеградскому съезду // Последние новости. 1924. 13 авг. № 1319. С. 14).

41

 

время тяжелых испытаний для всего христианства. Русская церковь уже несколько лет испытывает такое гонение, которого не знала церковная история. Но и западное христианство находится под угрозой испытаний и потрясений, кроме того, давно уже страждет от холодности и равнодушия к вере самодовольного мещанства. Трудные времена призывают к единению. Однако и пред лицом великих потрясений и небывалых бедствий, обрушившихся на наше отечество, мы не должны давать места Кесареву в Божием и примешивать временные и человеческие интересы, как бы важны и высоки они ни были, к священному делу церковного единения. Роковую бесплодность его попыток, связанных с корыстными расчетами и задними мыслями, засвидетельствовала неудача уний на политической почве, как Лионская, и даже Флорентийская. Взаимное понимание востока и запада может быть достигаемо не путем комбинаций, уступок и торга, но лишь на основе взаимного сближения и духовных встреч, некоторого особого духовного опыта. С радостной благодарностью мы должны отметить в этом смысле те дела христианской любви и помощи, которые видело русское беженство в эти дни скорбных своих испытаний от деятелей католической церкви, среди которых хочется, прежде всего, назвать почтенное и близкое для русского сердца имя кардинала Мерсье. И пред лицом таких фактов хочется верить, что невозможная человекам возможна Богу, и Он сам призовет народы к единению в час Свой. Однако ради истинного, а не ложного единения мы не должны скрывать от себя и его трудностей, не только бытовых, психологических, культурных, но и религиозно-догматических.

2. В то время, как православная церковь, при всех тяжелых испытаниях своих, сохраняла в чистоте и неповрежденности предание вселенской церкви, церковный запад, после своего отделения, начал неудержимо склоняться к системе своеобразного экклезиопапизма, выразившейся в преувеличенном понимании того значения, которое имеет в жизни церкви централизованная

42

 

организация власти. Таким образом установился фактически церковный абсолютизм, сначала оспаривавшийся и на западе. Он был окончательно догматизирован лишь на Ватиканском соборе 1870 г., который установил за Римским папой догматическую непогрешимость в делах веры и нравов и неограниченную юрисдикцию (plenam potestatem immediatam et ordinariam) над всею церковью. Уклон этот в сторону духовного абсолютизма вызвал реакцию и породил протестантизм, и от этого внутреннего раскола и доселе изнемогает западное христианство. Ватиканское определение составляет в настоящее время главное догматическое препятствие для сближения католичества с православием (чего не было в эпоху Флорентийского собора). Этим же догматом скрепляются и облекаются непогрешимостью и все остальные догматические особенности католичества, которые без этого могли бы быть рассматриваемы только как мнения поместной церкви, еще подлежащие общецерковному суждению, когда для этого настанет время. Поэтому до тех пор, пока в недрах самого западного христианства не произойдет внутреннего сдвига в сторону преодоления гипертрофии власти и в результате этого, не будет формально устранен или же фактически обессилен Ватиканский догмат, затрудняются, к сожалению, все действительные шаги к сближению православия с католичеством. В различном понимании природы церкви и церковности обнаруживается не только церковноисторическое разногласие, которое могло бы быть устранено дальнейшим изучением или научно-богословской полемикой, но, что гораздо важнее, и разный религиозный опыт, разное чувство церкви, которая для католика переживается преимущественно как крепкая организация, централизованная иерархия с папой во главе, для православия же есть внутреннее единство жизни во Христе, в любви и свободе. И только в православии есть сила примирить оба начала, враждебно столкнувшиеся в западном мире в эпоху реформации: послушание и свободу; в живом церковном опыте, когда придет брач-

43

 

ный час православия, когда откроются глаза западных народов и они увидят его свет и истину.

3. Также и практически церковное соединение востока и запада все еще понимается у католиков не иначе, как воссоединение всех христиан под властью папы, последняя же при этом определяется не в смысле древнего, неоспоримо принадлежавшего римской кафедре в эпоху вселенских соборов примата чести и даже авторитета, но в новейшем, ватиканском истолковании. Аутентическое выражение этой точки зрения еще недавно дано в энциклике 1923 г. папы Пия XI1 по поводу 300-летнего юбилея памяти И. Кунцевича. Практическое же выражение свое оно получает в униатстве, «католичестве восточного обряда», которое получает распространение среди православных, переходящих в католичество. При этом вся самобытность православия, проявляющаяся всего существеннее в его литургике, рассматривается фактически лишь как «восточный обряд», находящийся в юрисдикции папы, так же, как и латинский, а вся сила и сущность католичества получает прямое и непосредственное выражение в Ватиканском догмате, так что и в самом католичестве это есть наиболее абстрактное и радикальное выявление его догматической природы. При этом обнаруживаются с наглядной силой разная устремленность православия и католичества, и нужно сказать правду, что ничто не препятствует в такой степени сближению и взаимному пониманию между миром католическим и православным, в настоящее время, как этот униатский прозелитизм в местах скопления русского беженства, заставляющий смыкать фронт и, вместо сближения, переходить к самообороне. Эта же прозелитическая ревность мешает и самим католикам опознать и снова полюбить общую нашу мать, древнее православие, и расслышать его единящий зов. Вот те мысли и чувства, которые я и друзья мои хотели бы предложить вниманию Велеградского съезда, вместе с православным приветом отделенным братьям нашим, ревнующим о Церкви Божией, и с молитвенным пожеланием благодати, милости.

__________________________

1. Имеется в виду энциклика Ecclesiarum Dei от 12 нояб. 1923 г. по случаю трехсотлетия смерти Иосафата Кунцевича, мученика католического единства (см.: Epistola Encyclica (Lettre Encyclique Ecclesiarum Dei 12 nov. 1923 à loccasion du III centenaire de la mort de saint Josaphat, martyr, archevêque de Polotsk, pour le rite oriental) // Acte de S. S. Pie XI. 1923-1924. Т. III. P. 291-307).

44

 

мира о Господе нашем Иисусе Христе, который да положит Свою благую мысль в сердца ваши.

Собрат и сослужитель о Христе Господе нашем

Протоиерей Сергий Булгаков

 

 

Протокол заседаний Братства св. Софии

15-16 сентября 1924 г. (Прага)

 

Ввиду невозможности всем членам Братства собраться вместе, кроме совещания членов Братства в Париже, аналогичное совещание было организовано в Праге 15-16 сентября. Присутствовали: о. С. Булгаков, И И. Лаппо, С.Л. Франк, С.С. Безобразов, В.В. Зеньковский, Л.А. Зандер, П.А. Остроухое; постоянный гость заседаний И.О. Лосский; на части второго собрания в качестве гостя присутствовал о. С. Четвериков.

 

По докладу В.В. Зеньковского, собрание принимает все решения, вынесенные парижским совещанием, дополняя лишь те их части, которые относятся к определению ближайших задач Братства. Кроме тщательной и всесторонней подготовки к указанным выше соборам (с привлечением для общей работы и тех ученых, которые не входят в Братство), заседание остановилось на необходимости заняться обсуждением и уяснением церковнополитических проблем, в частности, выяснения отношения церковной мысли по волнующим русское церковное общество вопросам о легитимизме, о форме правления и т.п. Недавняя общерусская студенческая религиозная конференция с полной убедительностью показала, что русское общество, в значительной своей части, ищет церковного освещения волнующих его политических проблем, и Братство должно посильно содействовать углублению и уяснению церковной постановки и решения их. Предложение П.А. Остроухова о составлении «декларации» от имени Братства, в которой, как для самого Братства, так и для всех, стоящих вне его, были бы

45

 

определены основные церковные и церковно-политические положения, которые признает Братство, не встретило поддержки в собрании. Предложение о. С. Четверикова установить постоянный контакт Братства св. Софии с пастырским братством, секретарем которого состоит о. С. Четвериков, было принято всецело. Заявление Г.В. Флоровского, переданное через С.С. Безобразова, о задачах Братства, не могло быть обсуждаемо за отсутствием самого Г.В. Флоровского.

После этого был обсужден Устав и был принят ряд изменений для представления новой редакции Устава на утверждение митр. Евлогия. Проект нового Устава прилагается.

После этого совещание было закрыто.

8/21 сентября, праздник Братства, был ознаменован говением и служением молебна, а также собранием Братства, в котором приняли участие о. С. Булгаков, П.Б. Струве, И.И. Лаппо, В.В. Зеньковский, С.С. Безобразов и Л.А. Зандер.

 

 

«О царской власти»

Протокол заседания Братства во имя св. Софии Премудрости Божией

13/XI н. ст. 1924 г. (Прага)

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, П.Б. Струве, И.И. Лаппо, B.В. Зеньковский, Г.В. Флоровский, Л.А. Зандер, П.А. Остроухое и гость И.О. Лосский.

 

Вступительное слово к беседе по поводу книги члена Братства М.В. Зызыкина «Царская власть»1 делает отец C. Булгаков.

Отец С. Булгаков. Наша беседа — о природе царской власти и об нашем отношении к ней. Вопрос этот имеет прежде всего догматическую сторону, именно, относится ли учение о царской власти (или, как принято у нас говорить, — о самодержавии) к учительной стороне

________________________

1. Имеется в виду книга: Зызыкин М.В. Царская власть и закон о престолонаследии в России. София, 1924. См. также: Бердяев Н.А. Царство Божие и царство кесаря // Путь. 1925. № 1. С. 24-39.

46

 

православия, к его догматическому учению? Достаточно поставить этот вопрос, чтобы ответ на него определился сразу. Ведь церковь анафематствует (в неделю Православия) всех тех, кто не признает, что царю подается особая благодать Св. Духа для управления страной. Если войдем в существо вопроса, то прежде всего надо отметить тот общий принцип, который выражен ап. Павлом («несть власти аще не от Бога»). Это собственно относится к всякой власти, в том числе и к такой, которая может быть охарактеризована (как в Апокалипсисе) как звериная. Отсюда собственно вытекает лояльное отношение ко всякой власти (даже, например, советской), открывается путь служения ей не за страх, а за совесть, хотя, конечно, этому полагаются пределы («подобает Богу повиноватися более нежели человеку»). Надо, впрочем, тут же отметить, что религиозное отношение к власти еще не заключает в себе определенного отношения к носителям власти. Во всяком случае общий принцип, выраженный ап. Павлом, связан с той эсхатологической установкой, которая присуща раннему христианству, с тем нечувствием истории, которое подлежало пережить христианскому миру; оттого и самый принцип выражен общо, как бы вне времени и пространства.

После Константина Великого начинается новая эпоха в жизни церкви, в ее исторических судьбах, и это обнаруживается с особенной ясностью именно на отношении к царской власти. Церковь венчала Константина Великого званием равноапостольства; начинает развиваться учение о царской власти как некоем церковном чине. Правда, это учение не имеет законченности и определенности (царь не принимает участия в совершении таинств, не пользуется некоторыми прерогативами, обычно усвояемыми церковнослужителям), но все же через царя совершается таинственное воздействие церкви на жизнь; царь в народе и с народом является носителем освящения власти и исторического процесса. Это уже новая догматическая мысль, выходящая за пределы формулы ап. Павла. Что царство есть священный чин — это видно из чина коро-

47

 

нования и из церковных прерогатив царя; нельзя думать, что здесь сказывается лишь угодливость в отношении к царю, ибо все это внутренне и глубоко связано с церковным сознанием. М.В. Зызыкин хорошо показал в своей книге, как все это из Византии перешло в Россию. Во всем этом намечается догматическая возможность некоего осуществления Царствия Божия на земле; учение о православном царе и православном царстве уходит сюда своими корнями. Поэтому, собственно, православный царь может быть только один. В православии нет идеи одного архиерея — как это выразилось в католичестве в учении о папе, — но православию присуща идея одного православного царя. В Византии тот из патриархов первый, который живет там, где находится царь; таким образом не царь зависит от патриарха, а патриарх от царя. Единичность православного царя связана с единством самой задачи его. Однако идея православного царя не есть для церкви политическая идея, а чисто религиозная концепция: власть понимается как служение церкви и потому повиновение власти есть послушание церкви.

Хотя все это понимание власти связано с единодержавием (самодержавием), но это не значит, что богоустановленная власть существует лишь в одной точке — она разлита повсюду. То, что ныне зовется «демократией», имеет в церкви иной смысл и значение, выступая как учение о царственном священстве и о богосыновстве всякого христианина. Для царя здесь очерчена непереходимая граница. Подданные государства, будучи сынами Божиими, призываются не к oboedientia passiva (как учит католичество), а к послушанию на основе свободы. Царь один, потому что вообще харисмы, данные всей церкви, осуществляются в личности, и потому, что царская власть не может быть раздроблена в ответственности.

Историческая проблема царствования Константина заключается в том, что этот идеал самодержавного царя, весь сотканный из церковных мотивов, фактически соединяется и сплетается роковым образом с империализмом. Imperium Константина Великого была увенчана крестом, а

48

 

отсюда та глубочайшая двусмысленность, которая, вырастая за века, разрешилась к нашему времени мировым кризисом власти. Можно сказать, что христианскому человечеству не удалось наладить правильную связь христианского идеала царя и внехристианских империалистических сил в нем. Цари православные могли являться и являлись в действительности — и Неронами (как у нас Иоанн Грозный). Однако основная трудность затрагиваемого вопроса — не в личности царя, а в том, что церковь, по воле Божией, не обнимает человечества, что она малочисленна, — и церковный путь идет рядом, в фактическом соединении с нехристианской жизнью. Так, у русского православного царя было много подданных нехристиан, для которых он собственно не был царем, а был императором. Вполне объяснимо отсюда, отчего стал возможен подмен самодержавия — абсолютизмом: царская власть постепенно стала спускаться до роли технического средства, что и дает почву для критики с точки зрения пригодности ее для жизни. Так возник кризис русского самодержавия: царь переставал быть царем и становился императором, момент технический получил преобладающее значение, и вопрос стал переноситься в плоскость элементарно позитивную.

Царская власть ушла из истории — и встает вопрос: в каком смысле она ушла, могла ли она уйти и что собственно означает ее уход? В церкви нет сейчас православного царя; значит ли это, что церковь оскудела в дарах Св. Духа, которые делали возможной константиновскую эпоху? При такой постановке вопрос как будто сразу решается, но ведь христианский мир до Константина не имел царя, — почему же повторится эта эпоха? Не есть ли царь — вид преходящего служения в церкви, как преходящим служением был чин диакониссы и т.п.? Иными словами — существует ли царь мистически или он и мистически отсутствует? Это одна из самых трудных и страшных проблем современного догматического сознания. Если по каким-либо мотивам отвечать на поставленный вопрос отрицательно, то из этого определится ряд

49

 

отрицательных ответов на другие вопросы (никакого царя не нужно, а если и нужен единый глава, то по техническим соображениям, — этот глава не есть тот жених церкви, которого она ждет). Основной и решающий вопрос в этом и заключается — остается ли царь женихом церкви? В восточном православии об этом все как-то забыли; живоцерковники впали в ересь, ибо открыто анафематствуют константиновскую эпоху, а патриаршая церковь держится уклончивой политики, единственно практически возможной сейчас в России: в России этого вопроса исторически не видно, он под спудом. Но в нашей эмиграции вспыхивает неотвратимо проблема православного царя — только надо себя спросить: царя ли ждут или императора, царя или твердую власть? Люди церкви не расстались с идеей царской власти, но по преимуществу глядя назад, а не вперед, не вверх, не вглубь. Конечно, то, как переживают и ставят вопрос представители церкви, не меняет его постановки в самой церкви. Исторически вопрос осложнен еще большим сокращением объема церкви: если бы явился православный царь, он был бы им лишь для части России, будучи для другой — лишь императором. Тем более существенно, чтобы восстановление царской власти шло не сверху, а снизу, из народной жажды в царе. Но нам не принадлежат события, поэтому не будем заниматься тем, что будет. Однако самой жизнью ставится один трудный и важный вопрос — вопрос о легитимизме. М.В. Зызыкин определенно говорит о «православно легитимном» отношении к власти, и у него женихом является не царь, а царствующий дом. Но есть ли это идея, органически присущая православию? Непреложного нет здесь ничего, ибо престолонаследие не связано внутренне, а лишь в линии исторической целесообразности с существом царской власти (факты византийской истории, смена династии в России). Но если бы кто доказал, что кто-либо из дома Романовых есть легитимный царь — явилось ли бы отсюда некое обязательство для церковного сознания? При разрешении этого вопроса необходимо церковно осмыслить русскую

50

 

революцию. Царская власть была поражена в своей главе, и если даже Николай II не мог отрекаться за сына, если передача верховных прав Учредительному Собранию со стороны Михаила Александровича1 была неправомерна, все равно нельзя отвергать крушения в непрерывности царской власти. Царь должен быть избран — как это в сущности признает и Мария Федоровна2 в своем известном письме к Н.Н.

Итак, идея православного царя есть церковно-догматическая идея. Церковь не потеряла и никогда не потеряет своих даров, и харисма царской власти всегда пребывает в сокровищнице церкви; я думаю, что православный царь есть постоянное искомое в недрах церкви, — но это не политическая, а чисто церковная идея. Способы осуществления царской власти стали таинственны и неопределенны, и приходится очень бояться подделок. Идея легитимизма, ставящая знак равенства между церковным сознанием и верностью царскому дому, не может быть признана учением церкви, а лишь личным убеждением отдельных членов церкви.

В.В. Зеньковский. Я совершенно разделяю то, что сейчас было высказано о. Сергием, и хотел бы подчеркнуть некоторые моменты проблемы. Мне представляется совершенно бесспорным основное утверждение о том, что идея царя органически связана с церковным учением, — и все же кризис царской власти наступил. В чем же причины этого кризиса? Не в одном потухании идеи, не в частичном затемнении церковного сознания, а, думается мне, в более общем факте церковной жизни. Христианство стало акосмичным в нашем же церковном сознании — вот основной и роковой факт. Какое-то глухое, но прочное убеждение в несоединимости жизни и христианства подточило и подтачивает церковную жизнь; неприложимость церковных движений к жизни, некая спиритуализация христианства привели к общей дехристианизации всех процессов культуры. И если церковный идеал православного царя потух, если он хранится в тайниках церковного сознания, то вернуть свою творческую силу

________________________

1. Михаил Александрович Романов (1878-1918) — вел. кн., младший брат Николая II. После отречения Николая II от престола в его пользу, М.А. также немедленно отказался от трона. Убит большевиками под Пермью.

2. Мария Федоровна Романова (1847-1928) — императрица Российская, супруга Александра III и мать Николая II.

51

 

он сможет лишь при общем отходе от акосмичной установки в церковных людях. Кризис царской власти запоздал, но все равно он стоит в связи с общим кризисом идеи церковной культуры. Пусть религиозное оживление принесет с собой наивный хилиазм, но этот хилиазм должен быть не устраняем, а изнутри преодолеваем; в наивном хилиазме надо видеть симптом возвращения к идее церковной культуры, к космической установке в церковном сознании. Как бы ни был поэтому чист и ясен церковный идеал самодержавия — нельзя идти к его реализации, не вскрывая самой основы того кризиса, который привел к потуханию идеала. Задача наша не в восстановлении самодержавия, а в возвращении к идее церковной культуры. Откровенно скажу, что любя и живя идеалом самодержавия, я вижу главные трудности в осуществлении его — в наших монархистах; с таким материалом можно, конечно, создать монархию, но нельзя вернуться к замыслу православного царства.

Г.В. Флоровский. Мне совершенно чужды настроения В.В. Зеньковского; никаких элементов акосмизма в церковном сознании нет, — они есть может быть в нас, но не в церковных недрах. Я вообще хочу игнорировать фактическую обстановку, ибо действительно монархисты говорят об одном, а мы — совсем о другом. Переходя к сообщению о. Сергия, должен сказать, что догматический смысл царской власти настолько бесспорен, что незачем собственно ломиться в открытые двери. Вопрос же, что нам делать, — безнадежен и незачем его и ставить. Но в докладе не была достаточно выявлена историческая сторона вопроса. Что означала коронация Константина Великого? Я думаю, что в недрах церковного сознания есть немало неизреченных, неформулированных догматов... И коронация Константина не принадлежала ли именно к этим сторонам церковного сознания? Ведь церковь наименовала Константина равноапостольным, а между тем действительный исторический облик его, даже в наиболее благожелательной обрисовке, имеет в себе много соблазнительного — особенно в свете церковной жизни

52

 

до Константина. И не стоим ли мы — при коронации Константина Великого — перед исторической трагедией царской власти в полном ее смысле? Ведь императоры Византии были постоянным оплотом ересей, будучи как цари часто на чрезвычайной высоте. Достаточно вспомнить образ Юстиниана Великого, представителем иконоборческой династии. Царь необходим для церкви, но фактически в царе воплощались часто и все враждебные церкви силы, так что царская власть в Византии была постоянным источником несчастий и для церкви. Идея православного царя — поистине идея неудавшаяся — и падение Константинополя было пережито церковным народом, как наказание именно за грехи царской власти. Не то ли же произошло и с Россией — с Третьим Римом? Эпоха Петра Великого дала нам необычайный церковный кризис, закрепила отпадение старообрядчества, ибо в их глазах идея белого царя рухнула окончательно. Да и трудно в самом деле, видеть в Петре Великом — равноапостольного императора. Здесь-то и лежит трагедия — ибо те самые лица, с которыми связан наш национальный восторг и пиэтет — в церковном смысле являют черты «зверя». Оценка под углом великой России и под углом церковной истории и для России совершенно расходятся.' Конечно, идея православного царства не выпадет из церковного сознания, но идея православного царя — может быть и выпадет. «Третий Рим» лежит во прахе— а четвертому не бывать... М.В. Зызыкин совсем не чувствует трагизма в истории, его книга убаюкивает, а не доводит до смысла событий. Здесь уже было указано, что проблема царской власти в наши дни — это проблема твердой власти, а не церковной культуры. Еще хочу раз сказать то, что чувствую: «Третий Рим лежит во прахе — а четвертому не бывать».

И.И. Лаппо. Здесь был затронут вопрос чрезвычайно сложный и большой, и я по нему хочу сейчас высказаться лишь частично. Прежде всего укажу на то, что учение о божественности власти очень настойчиво развивалось и во французской реставрации, но во Франции из этих

53

 

настроений ничего не вышло; не так ли будет и у нас? Я все же думаю, что мы можем пойти иным путем — именно у нас может окрепнуть и расцвести царская власть, если только мы вернемся к тем воззрениям, которые были раньше на Руси, если восстановится и окрепнет в нас самих идея царской власти. Что касается взгляда о. Сергия на вопросы легитимизма, то я вполне разделяю этот взгляд, ибо народ принимал живое участие в выборах царя (в XVII веке). Замечу тут же, что, насколько я могу судить как историк, для русского сознания совсем не было типично учение о всемирном значении православного царя, как единого царя. Идея Третьего Рима довольно скоро потускнела у нас — в этом отношении очень любопытна речь митр. Платона при короновании Александра I.

Г.В. Флоровский. Даже у славянофилов не было идеи единичности православного царя: у нас эта идея вспыхнула в связи с всеславянской проблемой в 70-х годах XIX в.

И.И. Лаппо. Даже в слове митр. Макария к Иоанну IV выступает мотив ограничения царской власти пределами своего государства. Жили, конечно, в это время и идеи Третьего Рима, но жила и более скромная идея национального царя.

Г.В. Флоровский. Но может быть здесь следует видеть и то, что национальному усваивалось всемирно-историческое значение, а все, что находилось вне нашей национальности, почиталось за ничтожное?

И.И. Лаппо. Может быть.

Отец С. Булгаков. Идея всемирного царя есть, конечно, империалистическое приражение к идее царской харисмы — этого нельзя отрицать. И так как весь мир не дан, как церковь, то и идея единичности православного царя лишена основы.

П.Б. Струве. Я должен сказать, что для меня не существует проблемы религиозного освящения монархии, — хотя со всей остротой и силой переживаю я моральную и религиозную проблему отвержения русской революции. Русская революция есть диавольское явление, она должна быть преодолена религиозно. Лишь бы окончилась

54

 

революция, дайте совершить Богу свое дело — и тогда реально станет проблема верховной власти. Революция от диавола, а монархия может быть и грешна, но она не от диавола. Вот почему вся проблема, сегодня поставленная, для меня перемещается...

Н.О. Лосский. И для меня она перемещается.

П.Б. Струве. То, что революция лишила нас монархии, есть лишь частичное выражение всего, что принесла революция. Если она от диавола, то перед лицом этого страшного факта, который я ощущаю всем своим существом, то, о чем мы здесь говорим, есть пустяки, которыми не время заниматься.

Отец С. Булгаков. Я не считаю возможным принять в порядке религиозном (но не практическом), что все в революции — от диавола.

П.Б. Струве. Еще одно слово. Не нужно заниматься мелкими вопросами, куда я отношу и вопрос о выступлении Кирилла Владимировича.1 Надо думать об основном. И соблазнительно, пагубно и неверно не то, что произошла революция, а то, что ее пытаются «оправдать».

 

 

Протокол заседания Братства св. Софии

27/XI 1924 г. (Прага)

 

Присутствовали: о. С. Булгаков. П. Б. Струве, И. И. Лаппо, В.В. Зеньковский, Л.А. Зандер, П.А. Остроухое и гость Н. О. Лосский.

 

Заседание посвящается продолжению прений по вопросам, затронутым в предыдущем собрании.

Н.О. Лосский. Тяготение деятелей русской православной церкви к монархической форме правления есть несомненный факт; тем более существенно выяснить, есть ли здесь налицо внутренняя и необходимая связь между основами православного мировоззрения и определенной политической теорией, или же здесь обнаруживается влияние временных и исторических условий. Я пересмотрел целый ряд произведений православных мыслителей.

__________________________

1. Кирилл Владимирович Романов (1876-1938) — вел. кн., сын третьего сына Александра II. В 1907 г. в связи с морганатическим браком, нарушившем законы Империи и церковные каноны, лишен (вместе с возможным потомством) права на престолонаследие. В феврале 1917 г. перешел на сторону революции. В 1924 г., находясь в эмиграции, незаконно принял императорский титул. Покровительствовал деятельности младороссов.

55

 

но не нашел в них никаких оснований для утверждения существенной связи православия и монархизма. Наличность в церкви анафематизмов, о которых прошлый раз говорил о. С. Булгаков, для меня не имеет решающего значения: необходимо знать конкретный повод, по которому они возникли. Может быть в них сказалась борьба с учением о безблагодатности верховной власти вообще, но в исторической обстановке того времени это выразилось как защита учения о благодатности именно царской власти. Отец С. Булгаков указал другое важное соображение о ценности именно царской власти, указав, что благодать Св. Духа сообщается непременно лицу. Это верно, но надо здесь бояться ошибочного истолкования роли лица в живом целом: в православной церкви благодать присуща церкви, как соборному целому, церковь управляется соборами — но председатель собора не имеет в этом отношении никакого исключительного значения: стоит только приписать ему исключительное значение, как мы уже сойдем с почвы православия и попадем на дорогу католического мышления. Что верно для церкви, верно и для государства: верховная власть не может быть понята в своей действенности вне живой связи с народом — она управляет в единении с народом. После того, что мы пережили, мы очень хорошо знаем все реальное значение для государственного здоровья этого единения верховной власти с народом. Если аппарат власти налажен хорошо именно в этом смысле, то собственно свою функцию он может очень хорошо выполнить вне связи с церковью — лишь бы его одушевляла этическая идея. Вполне возможно поэтому, что при существовании хорошо действующей верховной власти никто в ней не может быть назван «Женихом Церкви». Если считать для церкви нормальным папизм, то может быть и обязательна для такого церковного сознания монархическая точка зрения, но где иначе понимают церковь, там и светская власть не теряет своей ценности в случае республиканской формы. Было бы очень трудно убедить в том, что в отношении к монарху у церкви есть больше гарантий в том, что он

56

 

Будет морально действовать. Примеры, приведенные в прошлый раз Г.В. Флоровским, достаточно красноречивы в этом отношении. Я еще хотел бы выдвинуть одно чисто этическое соображение, говорящее против монархизма: я думаю, что в государстве ни один человек не должен иметь исключительного положения. Может и должен быть primus inter pares, но и только. Скажу еще, что обе формы правления дают много поводов для личных страстей, и поэтому при обсуждении ценности формы правления не стоит говорить о возможности в одном или другом случае недолжного отношения к власти.

Мои соображения вовсе не делают меня республиканцем; я только против строя, где один человек занимает совершенно исключительное положение. Я не могу оказать особого предпочтения какой-либо форме правления, для меня обе формы одинаково приемлемы.

В.В. Зеньковский. То, что сейчас говорил Н.О., есть рассуждение in abstract, идущее совершенно мимо вопроса, как он ставится перед нами в исторической конкретности. До Константина Великого можно было ставить вопрос in abstract — об отношении церкви к форме государственной жизни, но после того, как церковь приблизилась к государству и освятила его через венчание царя, мы стоим перед завещанным нам наследием церкви. В царе церковь видела жениха, не соблазняясь эмпирией, и если мы умеем слышать голос церкви, то не может нас соблазнить повальное отрицательное отношение к царской власти, мы не изменим тому, что зазвучало для нас в церкви. Если волей Божией больше не будет царской власти, то для церкви тут нет никакой трагедии — она будет творить свое дело и в республике и может прирасти и к ней. Но мы говорили все время о другом, о том, что в церкви не угасло то высокое понимание царской власти, которое видело в ней церковный чин, связывало и охраняло, питало ее венчанием. Жизнь может отойти совсем от царской власти, но если бы она к ней вернулась, то церковь раскроет снова свои объятия, благословит и увенчает царя. Для церкви не прекратилась, не потускне-

57

 

ла та высшая правда царской власти, которая ей одной присуща. Но во всем этом нет ничего абсолютного, и церковь не перестанет молиться о всякой власти, под которой Господь судит ей жить. Ставить вопрос in abstract — значит просто не учитывать того, как фактически стоит перед нами вопрос. Дело идет не вообще об отношении православия к царской власти, а об нашем отношении, как православных, к царской власти.

П.Б. Струве. Этот спор, должен сказать откровенно, оставляет меня довольно равнодушным. Я согласен отчасти с Н.О., но согласен и с В.В. Не существует в церковной вере каких-либо императивов к предпочтению той или иной формы государства. Нам незачем обсуждать или осуждать русскую монархию; тем, что произошло, она оправдана. Но для меня бесспорно иное — сатанинское начало в революции. К сожалению, и раньше, и теперь даже встречается опасная и неверная идея, которую проповедовал у нас, между прочим, Влад. Соловьев, — что будто бы представители просветительной философии, гуманизма были лучшими христианами, чем те, с кем они боролись, т.е., в сущности, нас уверяли, что Вольтер, Дидро, Гельвеций были лучшими христианами, чем Торквемада или Победоносцев. Я не превозношу последних, но они были христианами, а те были нехристианами. Даже у покойного П.И. Новгородцева в одной из его последних статей оказалась такая фраза: «между Лениным и Победоносцевым, с церковной точки зрения, нет разницы». Это чудовищно. Чем бы ни был Победоносцев, но он был верующий христианин, а Ленин проповедник безбожия. Здесь мы имеем дело с одним из основных пороков интеллигентского мышления. Вторая ошибка — когда церкви навязывают определенное отношение к политическим или социальным проблемам. И исторически, и по существу я это отрицаю и схожусь здесь с Н.О. Для церкви не существует ряда проблем: не может быть христианского монархизма, христианского социализма или либерализма, но есть христианская установка у монархистов и т.д.

58

 

В эмпирическом порядке я согласен с В.В. Важно однако не то, что церковь связала себя с государством, с монархией, а то, что монархия связала себя с церковью. Религиозное сознание ничего не может сказать, с отвлеченной точки зрения, за или против монархизма; здесь нет внутренне неразрывной связи, но есть столь глубокая историко-психологическая связь, что ее совершенно нельзя оспаривать. Но вот вопрос — приемлема ли (религиозно) безбожная власть? Слова «нет власти аще не от Бога» я лично понимаю в самом широком смысле слова — в смысле том, что все «от Бога» (дурное — по попущению Божию, доброе — по воле Божией). Для церкви, однако, приемлема лишь та власть, которая сама приемлет веру.

С церковной точки зрения нельзя также защищать легитимизм. С политической точки зрения можно признать полезным, если утверждают церковную ценность монархии, но с религиозно-метафизической точки зрения неверно становиться на эту позицию.

Л.А. Зандер. Я хочу вернуться к вступительному слову о.Сергия. Вы противопоставляли множеству епископов в церкви — единого православного царя. Но этот единый царь давно ведь фикция, ведь православных монархов много (сербский, болгарский и т.д.). Надо говорить не о православном царе, а о православном царстве.

Затем — Вильгельм II тоже знал свою мистику царствования и верил, что ему дана свыше власть для охраны веры. Власть вообще имеет свою мистику — и независимо от церкви. И нужно освящение не царя, а царства; власть может быть освящаема во всех формах (не только верховная власть, но и низшая); равным образом — и самодержавный, и конституционный монарх могут быть венчаемы на царство. Чтобы церкви не пришлось венчать когда-либо «законного» (с политической точки зрения) царя, но совершенного безбожника, необходимо думать не только об освящении власти, но и освящении способа получения власти: в этом отношении престолонаследие не гарантирует от опасности, только что указан-

59

 

ной, — что церкви пришлось бы венчать на царство явного безбожника, если только он законно наследует власть.

И.И. Лаппо. Н.О. Лосский считал необходимым для здоровья государства единение власти с народом. Но на почве чего? На почве интересов, идеи? Но все это разъединяет, а не объединяет. Лишь на почве христианского мировоззрения возможно такое единение — и здесь приходится с новой стороны подчеркнуть высокую ценность идеи христианской власти, идею царского служения. Надо вдуматься в мистику венчания, она глубоко западает в душу венчаемого. Как при принятии священного сана человека как бы прожигает, так венчание на царство неизгладимо входит в душу. Недаром наши цари носили поверх своего царского облачения крест.

Я не могу согласиться и с той частью аргументации Н.О., когда он сближает опасности и трудности с опасностями папизма. Это поэтому уже неверно, что по православному воззрению царская власть имеет своим назначением охрану церкви, а не самочинное действование в ней. И неужели неверно то, что с церковной точки зрения нужно предпочитать ту власть, задачей которой является охрана церкви и служение ей, чем ту, которая неспособна к этому по самой своей религиозно-нейтральной конструкции (парламент)?

Я не могу согласиться и с Л.А. Зандером. Эмпирическая множественность православных царей была и раньше, но для церкви был все же один царь. Сравнения православного царства с Священной Римской империей неправильны, здесь совершенно различны догматические предпосылки.

П.А. Остроухов. Я согласен с П.Б. Струве в том, что практически сейчас на первом месте стоит вопрос о преодолении революции, но я, как православный человек, не могу относиться равнодушно к тому, как должна быть организована верховная власть в православном народе. Для православного человека царская власть священна — и через нее освящается и вся жизнь.

60

 

Отец Сергий ставил вопрос, не умерла ли в церкви царская власть. Но мы не призваны решать этот вопрос — а призваны к другому: царская власть еще так близка к нам, что наш долг, как православных людей, воспитать молодежь нашу так, чтобы для нее открылись заслуги и священный характер царской власти. Придет ли на самом деле снова царская власть — это не от нас, а от нас только содействовать ее появлению.

Я хочу еще сказать о том, что не вижу никакого трагизма, что у православного царя может быть много иноверных. Что же тут трагического? Лишь бы он был царем праведным; а вот если царь будет плохим, то это действительно трагедия.

П.Б. Струве. Несколько слов о различии императора в Священной Римской империи и православного царя. Императором становился избранный в немецкие короли — и императором его венчал папа (rex: in imperatorem promorenilus).

Отец Сергий Булгаков. Я коснусь сначала вопроса о различии догматических предпосылок царской власти на Западе и на Востоке. На Западе светская власть была мечом в руках папы, орудием в руках папы; восточная же догматическая конструкция, которую я пробовал воссоздать в прошлый раз, видит в царской власти особый священный чин, служение Царству Божию. Царю усваивается самостоятельная, очень существенная церковная функция.

Перейду к общему вопросу о догматике власти.

Я принимаю то положение Н.О., что существенна не форма, а содержание власти, что лишь на фоне христианской целостности царская власть будет действенной. Если мы получим самодержавного царя и вместе с тем безбожника, то, конечно, церкви это ничего не даст. Но нельзя рассматривать вопрос, сводя его к казусам; по существу же церковь, освящавшая царскую власть, оплакивает, что нет царя. Горе в том, что есть очень много просвещенных христиан, которые не чувствуют священности царской власти. Царская власть есть харисма; царя может не быть.

61

 

церковь жила до Константина Великого без православного царя, но если он есть, то церковь сугубо с ним. Если бы русское общество чувствовало то, как церковь глядела на царскую власть, силы революции не были бы так сильны. Но, конечно, вместе с царской харисмой есть и «царственное священство», есть помазанность у народа. Но как всеобщее священство (как его понимает церковь) не только не устраняет иерархии, но именно ее обосновывает и делает необходимой, так и в государстве церковное достоинство народа завершается в царской власти. Личный носитель власти имеет свою особую харисму: он ниже епископов в целом ряде отношений, но, с другой стороны, ему дана задача осуществления Царства Божия, он есть «место всяческих упований».

Сближение опасностей папизма и царской власти у Н.О. неверно. Конечно, царю не под силу одному техническая сторона царствования, но в самой природе власти лежит то, что она подымает и как бы уединяет человека. Вообще трудности обсуждаемой проблемы лежат не в абстрактной ее постановке, как это было у Н.О., а именно в конкретно-исторической. Imperium соединяется в царе с харисмой — и здесь-то лежит трудность для православного царя иметь подданными иноверцев, для которых он является только императором.

Православному царелюбцу наших дней приходится бояться современных монархистов, которые жаждут сильной власти и не вдумываются в то, чем живет церковное сознание. Вот отчего перед церковным сознанием может стать тяжелый вопрос — возжелать ли ему царской власти, если она явится. Я знаю, что среди церковных людей и даже иерархов есть и такая точка зрения, что церковь можно спасти лишь с помощью монархии, но есть и другая точка зрения — она не боится за церковь и в то же время хочет освящения церковью власти. Возможно и то, что царская власть — типа Константина Великого — никогда уже не восстановится, но она останется, до времени прикровенной, — в отдельных христианских общинах; количественно ограниченная, внешне ничтожная, она

62

 

может в качественном отношении сиять такой красотой, цвести таким дивным раскрытием харисмы, что притянет к себе всех, у кого сохранится чутье правды. Это будет не победа над злом безбожия во всем мире, но то предельное явление благодатных сил, которое было в первохристианстве, явившем белый луч церкви. И тот расцвет церковной мысли о царе, о котором я говорю, еще может явиться, но, конечно, все это не может быть прямолинейно и наивно переводимо на язык исторических и политических форм.

Сомнения Л.А. Зандера меня не тревожат. Царская власть едина, но самое единство может быть качественным, быть как бы означением единого фокуса, через который льются в мир лучи церковного освящения политической жизни.

Я хочу теперь резюмировать то, в чем мы все согласны в итоге двукратного обсуждения вопроса:

1) Мы все одинаково воспринимаем в революции ее безбожную стихию и сознаем необходимость религиозного ее преодоления.

2) Мы признаем все (быть может лишь Н.О. Лосский здесь недостаточно определенен), что для церковных людей бесспорна необходимость церковного освящения верховной власти. В том, что это освящение осуществляется лишь через царскую власть, — это не встречает единодушного признания.

3) Мы все не видим (теоретически) церковной обязательности в идее легитимизма, что не устраняет практически нашего определенного отношения к царскому дому.

Н.О. Лосский. Я все же хочу еще раз подчеркнуть то, что, объявляя царскую власть, внутренне связанную с церковным сознанием, мы можем оттолкнуть от церкви те значительные народные массы, которые стихийно стремятся теперь к республике. Не следует забывать, что религиозное опустошение и на Западе, и у нас очень велико. А если в народных массах сохранится вера, то даже и в республиканских формах жизнь будет двигаться к добру.

На этом заседание было закрыто.

 

 

Протокол заседания Совета Братства св. Софии

в Париже 30 июля (н. ст.) 1924 г.

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, А.В. Карташев, П.А. Бердяев, В В. Зеньковский, кн. Г.Н. Трубецкой, а также члены Братства Л.А. Зандер и А.В. Ельчанинов.

 

Слушали предложение Н.А. Бердяева о принятии в состав Братства проф. Б.П. Вышеславцева. Постановили: принять Б.П. Вышеславцева в члены Братства.

 

 

Протокол заседаний Братства во имя св. Софии

в Париже 31/VII, 1/VIII-2/VIII 1924 г.

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, П.А. Бердяев, Б.П. Вышеславцев, А.В Ельчанинов, Л.А. Зандер, В.В. Зеньковский, А.В. Карташев, кн. Г.Н. Трубецкой.

 

1. Заседание 31/VII

Заседание было открыто молебном, отслуженным о. С. Булгаковым. По открытии заседания В.В. Зеньковский сделал краткий доклад о жизни Братства со времени его утверждения, о различных трудностях и задачах, перед ним встающих. В беседе после доклада было высказано следующее:

Кн. Г.Н. Трубецкой излагает свои размышления о трудностях в жизни Братства. Главная трудность в том, что оно не находится в одном месте, но разбросано по всей Европе, что затрудняет, а часто и делает невозможным личное общение; без последнего же не может быть и речи о внутреннем братском отношении друг к другу людей, часто едва знакомых между собой: форма «братства» не только предполагает, но и прямо требует подлинной близости, без чего невозможно осуществление «соборности» во всех актах Братства.

Устав Братства вообще идет впереди его действительности; жизнь наша не совпадает с той формой, которую мы выбрали.

64

 

Н.А. Бердяев присоединяется к сомнениям Г.Н. Трубецкого и считает, что образование и рост Братства не происходили органически, что состав Братства сложился не по принципу духовной близости, а по признаку высшей интеллектуальности, почти приобретая «цеховой» характер. Мы носим название «братьев», но этому имени не соответствует желаемая реальность. Большим тормозом в развитии Братства является отсутствие конкретной задачи, в решении которой могла бы сложиться и оформиться жизнь Братства. Трудности, указанные здесь, возрастают в связи с тем, что члены Братства, по своему профессиональному типу, очень дорожат своим индивидуальным мнением; необходимо действенное преодоление центробежных сил в Братстве.

А. В. Карташев признает все значение отмеченных трудностей, но не считает их непреодолимыми. Разбросанность Братства, то, что сразу не станешь в братские отношения («насильно мил не будешь»), смягчается и преодолевается сознанием некоей церковной предопределенности нашей к смыканию в одно целое. Не следует непременно искать психологически «удобных» путей для срастания (знакомство, дружба), — плодотворным может быть и путь мистического единства в молитве и уставной жизни. Опыт сживания на культуре, на общей молитве, уставности мог бы компенсировать трудности психологического срастания нашего.

Л.А. Зандер. Может быть у нас не братство, а профессорская организация? Мы забежали вперед, назвав себя братьями; наша молодежь серьезнее и глубже подходит к братству, чем мы. Может быть было бы хорошо, если бы на местах были не части одного братства, а настоящие братства, лишь соединенные в одно целое?

А.В. Зеньковский считает трудным не пространственное, а духовное разделение — но и это определяет лишь задачу, стоящую перед нами, а не препятствие в деятельности. Дружба хороша при образовании братства, но вовсе не обязательна; необходимо лишь, чтобы каждый член братства был интимно и внутренне связан с ним хотя бы

65

 

через одного близкого ему человека, чтобы он глядел, так сказать, в братство хотя через одного члена. Вовсе нет надобности в целостности и непрерывности в переходах от одного члена к другому, нам нужна мистическая сомкнутость в одно целое, мы образуем не столько эмпирическое, сколько мистическое единство.

Отец С. Булгаков говорит не как руководитель, а как член Братства, который делится своими мыслями и опытом. Необходимо иметь в виду, что в церкви существуют разные типы и формы близости. Священник молится «о всем во Христе братстве нашем» и обнимает всех своей любовью, хотя конкретно вовсе не знает тех, к кому обращена его любовь. Даже в составе прихода есть более близкие и более далекие его духовные дети. Идя дальше в учете этого многообразия форм внутрицерковного сближения и срастания, мы должны были бы выяснить точнее, какое место занимает наше сближение в Братстве. Но это не дается сразу, и наличие трудности в жизни Братства лишь подчеркивает яснее то, что жизнь Братства имеет творческий характер. Вначале нам все рисовалось проще и прямолинейнее, чем ныне; теперь нам ясны наши ошибки, но самое их сознание далось в итоге какого-то движения. Не будем мерять роста нашего Братства степенью психологической близости друг к другу, хотя не следует же забывать, что очень многие из нас связаны долголетней и глубокой дружбой. Поучительно вдуматься в то, что в монастырях, где создается такое плодотворное и глубокое мистическое единение, совершенно нет, как обязательного предусловия, дружбы между собой монахов, хотя, конечно, она возможна между отдельными монахами. Так и мы связаны общими задачами, общей работой. Неужели хорошо было бы, если бы мы, при образовании Братства, ограничились членами, проживающими в Праге? Конечно нет. Уже и теперь, когда перед нами встают большие вопросы, мы чувствуем потребность решать их вместе. Мы не выдумали Братство, мы лишь подошли к задаче, которая выдвигается временем, которую ставит перед всеми нами Господь.

66

 

II-е заседание 1-го августа (19 июля, день преп. Серафима)

 

Переходя к вопросу о «местной жизни» Братства, члены собрания (Н.А. Бердяев, Г.Н. Трубецкой, А.В. Карташев), устанавливают необходимость более внутренней и закрытой работы Братства, считая что работа в области религиозно-философского просвещения и даже церковно-общественной должна, по возможности, вестись готовыми уже близкими организациями. По слову Б.П. Вышеславцева, в Братстве должно иметь место интимное общение, а не научно-философская беседа. Но здесь-то и встает вопрос, в каких пределах индивидуальное творчество должно связываться с Братством. Отец С. Булгаков указывает в связи с вопросом, поднятым Б.П. Вышеславцевым, что участие в Братстве совершенно не сковывает прав индивидуального творчества, но оно выражается в потребности пребывать в духовном единстве. Вообще в православии нет организованного учительного авторитета, истина охраняется живой соборностью, живою целостностью в церкви; поэтому не может быть никакого принуждения к тому, чтобы считаться с мыслью других братьев, но должна проявиться глубокая потребность в соборном мышлении. В силу этого, на местах члены Братства неизменно должны периодически собираться и обсуждать те вопросы, которые встают в их церковном сознании. Братотворение есть путь и задача, перед которой мы стоим.

После обсуждения вопроса о местной жизни Братства собрание приступило, по предложению о. Сергия, к обмену мнений относительно молитвенного правила, предложенного членам Братства, с благословения митр. Евлогия, к исполнению. Ввиду некоторых трудностей, возникающих при понимании общего (последнего) абзаца в молитвенном правиле, собрание высказалось за то, чтобы было составлено толкование этого места.

При обсуждении молитвенного правила собрание окончательно приняло решение, чтобы на местах происходили собрания не реже одного раза в месяц, а также

67

 

решение пока не расширять, без особых мотивов, состава Братства.

 

III-е заседание 2/VIII (20/VII ст. ст.)

 

Заседание было посвящено обсуждению вопроса о соотношении у членов Братства их политической деятельности с участием в Братстве. После вступительного слова В.В. Зеньковского, высказавшего, почему этот вопрос ставится в собрании, и указавшего, что не мотивы аполитизма диктуют постановку вопроса, а лишь тревога за братьев, слишком много времени и сил отдающих политике, произносит речь Н.А. Бердяев, подчеркивающий примат церкви не только в выработке понимания событий, но еще больше в практическом отношении к ним. Наши дни полны смешений религиозных настроений с политическими, национальными страстями; реставрационные тенденции часто глубоко враждебны творческим усилиям. Никто не боится политики, но нельзя не бояться дурной политики, оторванной и отрываемой от того углубленного понимания нашей эпохи, которое определяется религиозным отношением к ней. Дурная политика религиозно ослабляет и суживает людей, надо настойчиво стремиться к религиозному восприятию действительности и к религиозному разрешению русской проблемы. Русская катастрофа не может быть исцелена внешне.

А.В. Карташев, соглашаясь принципиально с Н.А. Бердяевым, считает преувеличенными его страхи и не видит большой опасности в тех насильниках церкви, которые могли бы повредить чистоте церковного сознания. Конечно, есть такие насильники, но масса русская неповинна в этом и не идет за ними.

Г.Н. Трубецкой считает необходимым подчеркнуть, что Н.А. Бердяев смешивает историческую и чисто политическую точку зрения. В.В. Зеньковский считает очень важной и ценной настоящую беседу; ему кажется, что многообразие духовных типов в Братстве не имеет в себе ничего тревожного, если только мы все сходимся в

68

 

признании примата церкви. Л.А. Зандер подчеркивает, что для Братства важно не то, чем занят кто-либо из нас, а тем, как занят. Отец С. Булгаков считает для себя приемлемым положения Н.А. Бердяева. Для нас не так важно различие в политических взглядах, как важно практическое отношение к политике. Н.А. Бердяев, по поводу слов А.В. Карташева, что существует две России, с глубоким различием их духовного уклада, считает, что это разделение именно в Братстве и должно преодолеваться. Если есть почва, на которой может быть достигнуто единство, то, конечно, лишь религиозная почва. Нужно напряженно бороться с той отравленной атмосферой, которой дышит русская эмиграция.

Обмен мнениями по затронутому вопросу установил единство в исходном положении — в практическом и теоретическом примате церкви, в отсутствии принципиального аполитизма и в переносе центра тяжести на духовную установку тех членов Братства, которые практически связаны с политической жизнью нашего времени.

Затем собрание перешло к обсуждению вопроса о студенческом религиозном движении. Сходясь в том, что это движение имеет православный характер, собрание высказывается за величайшую осторожность и терпимость в отношении к тем студентам, у которых их религиозное развитие еще не вылилось в явно церковную форму, считая необходимым эту терпимость, чтобы не оттолкнуть их. Вместе с тем собрание высказывается за то, чтобы были приложены все усилия к тому, чтобы блюсти студенческое движение от всех попыток вовлечь его на тот или иной внерелигиозный путь.

Затем было заслушано сообщение Б.П. Вышеславцева об издательских предположениях по вопросам, близким к задачам Братства. После этого члены собрания остановились на выяснении ближайших задач Братства и приняли решение самым серьезным образом подготовиться к предстоящим русскому (1924 г.) и всеправославному (1925 г.) собору в Сербии.

После молитвы заседание было закрыто.

69

 

 

«Об оцерковлении жизни»

Протокол заседания Братства св. Софии

19 и 26 марта 1925 г.

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, П.Б. Струве, В.В. Зеньковский, Г.В. Флоровский, Л.А. Зандер; гость: И.О. Лосский.

 

После молитвы делает доклад В.В. Зеньковский.

Та идея «оцерковления жизни», «построения церковной культуры», которую так часто можно ныне встретить в различных статьях и докладах, выдвинута несомненно самой нашей жизнью. Возврат к идее церковной культуры наблюдается даже в протестантском мире, у нас же, после недавнего еще небрежения и поверхностного отношения к церкви — ив народе, и в культурных слоях — имеет место глубокий перелом, духовный возврат к церкви, — и это настойчиво ставит проблему «церковной жизни».

Это проблема не новая, не принадлежит только нашему времени: она настолько внутренне присуща духу христианства, что всегда, когда оживлялось и крепло христианство, возрождалась эта идея. Для понимания того, как должно ставить проблему церковной культуры в наше время, для нас особенно поучительны два опыта, близких к нам — я имею в виду католическое средневековье на Западе, старообрядчество у нас. Что касается первого, то его накал лежал в направлении внешней теократии, однако не следует этого и переоценивать, не следует забывать горячего и страстного энтузиазма, общей одушевленности и ненадуманности самого замысла «оцерковления» жизни. В меру духовной зрелости того времени, искренне и сердечно христианское общество Запада шло навстречу церковным силам. И все же — система средневековья разбилась, от нее отлетел дух творчества. Отчего? Как ни проводилась идея церковного порядка и приоритета церкви над жизнью, но в средневековье не было места свободе. То, что уже было у бл. Августина, с его нечувствием свободы и даже отрицанием

70

 

ее, с его «послушаньем» церкви, не завершающим срастание с церковью, а начинающим его, — все это глубоко было связано с основами средневековой психологии. Не тот ли же порог стал и перед старообрядчеством — только не в проблеме внешней свободы, а в проблеме внутренней свободы? Старообрядчество глубоко ощущало силу и ценность ткани предания, но оно оказалось и рабом его, не сумело обрести в себе свободу духа. Оно стремилось к «оцерковлению» жизни и до известной степени добилось его, — но все же оно оказалось исторически бесплодно, и как в католичестве веяние свободы выводило из церкви, так и в старообрядчестве — где была свобода, там разлагалась церковность. Проблема сочетания традиционализма и свободы, авторитета церкви и свободы — эта вечная проблема христианской культуры — вновь стоит перед нами во всей своей эмпирической трудности.

По предложению о. Сергия, в беседе условлено касаться и общей проблемы, и конкретных данных.

Н.О. Лосский. Вопрос, поднятый В.В., принадлежит к числу смущающих, ибо боишься, чтобы свобода не была попустительством. Мысль, что христианство есть жизнь Духа Святого, [пропуск в рукописи], то я [пропуск в рукописи] не вступать на ложный путь, я думаю, что свобода, соединенная с любовью, обеспечивает правильное отношение к человеку. Отношения к чужим верованиям должны воспитывать зоркость к [научной] основе чужих взглядов. Когда люди подходят к католицизму и протестантизму без симпатич. вживания — беда.

Г.В.Флоровский. Свобода в церкви — это трудно. Можно ли думать, что свобода лиц, находящихся в составе церкви, не даст оснований для «отлучения» — что мы должны считать принадлежащими к Церкви, если они сами считают себя православными. Есть люди, которые не причащаются, но почему-то не хотят признать себя вышедшими из церкви, — и нужно это щадить. В общественной жизни, государственной есть нужные, очень важные [вопросы] — а я чувствую себя беспомощным, ибо не

71

 

имею знаний (например, как в разных странах в силу борьбы разных исповеданий — ставится вопрос о школе и о религиозном преподавании в школе). Я думал всегда, что расширение православной церкви должно совершаться путем внутреннего убеждения, и вот у нас в начале революции Закон Божий перешел в положение частного преподавания и т.п. Тот же вопрос — об организации государственных учреждений. Все это должно быть продумано в духе свободы. Но я лишь ставлю вопросы и не пытаюсь дать ответ.

Отец С. Булгаков. Признавая важность вопросов, поставленных Лосским, я хочу вернуться. Хочу сделать μεταβάσις... — хочу смотреть на сообщение не как на сумму тезисов, а как на попытку выразить свои чувства, скорби и недоумения, перед собой поставив вопрос о духовном состоянии внутри церкви. Я думал, что слова Георг. Вас. не вытекают из существа дела, им придан личный коэффициент. Если вслушаться объективно в положение вещей, можно не связывать проблему с понятием свободы в церкви, ограничив лишь предел свободы церкви. Я так слышу то, что говорит В.В. Я, как член церкви, не могу жить и дышать без свободы, — это отстаивал ап. Павел. Есть трудность здесь — ведь церковь есть авторитет, установление нормы истины и требование послушания — и самочиние есть грех и легкомыслие. Но это может быть грехом и в одну, и в другую сторону. Для меня руководящими являются слова ап. Павла — что «любовь сорадуется истине и не радуется неправде». Исповедание подлежит отрицанию и борьбе, поскольку в них есть следы, остатки полноты истины. Православие может видеть себя за пределами своими. Это чувство может глубоко разделять людей, и я хочу сделать одну ссылку — на пастырей. Благодать пастырей дает силу любить грешника, не соблазняясь грехом; священник так много знает дурного, страшного, что без благодати не мог бы это пережить, — это дает силу любить грешников. Это есть раскрытие большой духовной сущности христианской любви — и в личных, и вне личных отношениях. Не

72

 

отталкивание, но и любовь к тому, от чего нужно отталкиваться. Это создает внутренний тормоз, внутреннюю осторожность — нелюбовь к нелюбви. Конечно, здесь близка опасность мягкотелости. Чтобы конкретно это осуществлять, нужно глубокое чувство стихии церковной — не только как авторитета, но и свободы, не только вечного, но и в нас раскрывающегося начала. Я достаточно узнал «логику» заблуждений — и мы все знаем, что в отношении людей к истине есть непереварение и преждевременные задержки, которые выражаются в преувеличенном догматизме (в психологическом смысле). Православие есть свобода не только потому, что где Дух, там и свобода, но и потому, что, не зная внешнего непогрешительного авторитета, оно возлагает на своих членов бремя свободы — ибо свобода всегда опасность и соблазн. Конечно, горе тому, кто соблазняет, но я считаю существенным, чтобы жизненно в церковном отношении было чувство свободы. Посмотрим назад. Вот был случай. Был архимандрит Бухарев, — это был один из самых горящих людей, — и он был совсем затравлен Аскоченским. Пусть Аскоченский был даже прав — и все же картина травли невыносима. Аскоченский хотел прекратить существование Бухарева — он ли был прав? Флоровский вспомнил имяславие. Это отчасти есть [неразб.] церковной жизни — как хранительницы догмата; я не распространяюсь об этом, ибо это ясно, но со всеми трудностями свободы надо свободу любить. Есть неизбежная, для людей религиозно мыслящих, возможность такого неточного выражения мысли и чувств, что они вызывают осуждение. Здесь важно участие «добросовестности». Для меня как пастыря ясно, где идет линия, разделяющая немощь от хулы.

Я так резюмирую для себя слова В.В.: есть обязательство верности церкви, но нужно хранить и то, чтобы верность не превращалась в раболепство и порабощение. Это относится и к взрослым, и к молодежи. Взрослые — здесь ужасающие рупоры, сказанное шепотом гремит на «весь мир». Надо аскет[ично] бороться с этим провинциализмом, мы должны друг друга любовно щадить — хотя бы

73

 

и судить, но все же щадить. А по отношению к молодежи — другая задача. Молодежь возвращается к вере... при условиях — страсть и покаяние любви ради, с национальным фанатизмом — немного ветхозаветная реакция в Новом Завете. С другой стороны, надо, чтобы молодежь восприняла и церковную культ, традицию, в известной степени, вкус и потребность церковности. Я не преувеличиваю значения церковной интеллигенции, но если ей быть, то ей нужно откр. Мы, как могила, уходим одинокие, непонятые, — а схематизация и упрощение ядовиты. Аск.[оченский] был бы популярнее Бухарева в наши дни, [нрзб.]. Мы должны это знать, с этим бороться. Мы должны иметь попечение об этом, быть на страже. Внешне понятое послушание иерархии понимается как исчерпывающее все церковные работы, всю просветительность. Ценя все «правила», все же скажу, если из этого получается лишь наименьшее сопротивление, это становится тревожным. Если это выше правил — это хорошо, если это вне правил — тревожно. Вот возьму случай с Демидовым.1 Не может быть двух мнений, что Демидов виноват перед церковью и читателями, что он попуст.[?], — но далее начинается суд, который представляется непонятным и тяжелым. Я вижу одно из проявлений общей атмосферы. То, что реагировали, — хорошо; то, как реагировали, — тяжко.

Об отношении к иерархии. [Нрзб.] иерархии есть граница его осуждения. Я расскажу одни случай — именно с др. [нрзб.].

П.Б. Струве. К патологическим явлениям нужно быть осторожным. Но это все особенные вещи, а мы имеем в виду явления «нормального» характера.

Н.О. Лосский. Кое-что и в нормальных отношениях есть случаи близкие.

П.Б. Струве. Но я хочу по вопросу основному. Я считаю, что в православии есть стихия свободы, столь чуждая католичеству. (О протест., при отсутствии догматического определения — протест, свобода есть свобода безразличия). Но свобода в православии — это трудно

____________________________

1. Демидов Игорь Платонович (1873-1946), член редакции и помощник главного редактора газеты «Последние новости», поместил в номере от 8 февр. 1925 г. рассказ С. Минцлова «Тайна», представляющий оправдательный, и даже возвеличивающий образ евангельского Иуды. Рассказ вызвал бурный протест со стороны «части прихожан Русской Церкви в Париже». Подписавшие протест (ок. 300 имен), «глубоко возмущены тем, что член Церковно-приходского Совета И.П. Демидов <...> до сих пор не счел своим долгом выйти из состава сотрудников газеты, помещающей столь кощунственные антихристианские произведения» й потребовали «немедленного его ухода» из Церковно-приходского Совета. Вопрос был рассмотрен на ближайшем заседании Совета от 19 февр. Несмотря на защитное слово митр. Евлогия, указавшего, что в поступке «глубоко верующего христианина» Демидова никакого кощунственного намерения нет, а тема рассказа Минцлова для философски и богословски образованных людей отнюдь не является новой, была принята резолюция о «дальнейшем нежелательном пребывании Демидова в составе Совета». Сам Демидов занял крайне смиренную позицию, выражая полную готовность подчиниться мнению членов Совета.

Этот инцидент, получивший название «дело Минцлова и Демидова», широко освещался «Последними новостями». После публикации постановления Совета в редакцию поступили письма Н. Бердяева, Б. Вышеславцева, З. Гиппиус и др. с призывом «...вне политических страстей вновь обсудить этот вопрос», а также письма в защиту Демидова и Минцлова от писателей (Б. Зайцева, И. Шмелева) и «горячо присоединившихся» представителей интеллигенции. Вопрос о членстве Демидова, поднятый еще раз на заседании Совета от 11 марта (см.: Последние новости. 1925. 11 марта. № 1496. С. 3) был, однако, оставлен без изменений.

74

 

формулировать и поэтому трудно нормировать. Чтобы иллюстрировать эту мысль, на каком душевном опыте это основано, — я могу кое-что сообщить из своей жизни (с отцом: любовь к свободе в православии). И это важная и драгоценная сторона в православии, не просто терпимое, но даже любовное отношение христиан — вне ограды церкви. И это именно привлекает и обращало к православию. Но особенно трудное положение для интеллигенции — которая не [нрзб.], а не могла этого прямо выявить — создать через труд. Наше положение, я думаю, определяется этим наследием. Вспомним отлучение гр. Толстого. Я не берусь, нужно ли было это, — но суждения о нем были сложные, его воспринимали как насилие, тогда как это была лишь точка, поставленная к самоотлучению Толстого. Толстой очень давно и сознательно вышел из церкви. Насилия и неправды в акте церкви не было, — а между тем, какие были курьезные случаи. Академик Марков потребовал (письмом в редакцию), чтобы и его отлучили... Это странная реакция... Параллельный случай тоже не такой простой, как это кажется. Человек не только верующий, но и прост.[?] педагог в отн. [?] [пропуск в рукописи] задумался бы печатать. Но Милюков1 не обязан задумываться... К религиозному соблазну, который он вызвал, присоединились политические эмоции. Демидов имел неосторожность признать свою «вину», принял на себя ответственность, — и тогда все развернулось. Не следовало, конечно, приставать к нему, и ему не следовало подымать перчатку — и тогда получ.[?] факты уже очень сложн.[?]. Постановление приходского совета имеет два элемента. Некоторые думают, что церковно настроенные люди должны спасать, и именно те, кто [пропуск в рукописи] рел.[?] вер.[?]. Нельзя доводить свободу до безразличия. Во имя свободы нельзя требовать от церкви общественного безразличия. Фактически однако, в некоторых случаях нельзя разделить — прав.[?] [пропуск в рукописи] церк.[?] [пропуск в рукописи] на произвол, с апологией которой выступал Демидов, но и желание скорее осудить, чем быть сни-

_____________________

1. Милюков Павел Николаевич (1859-1943) — политический деятель, историк, в 1921-1941 гг. издавал газету «Последние новости», лидер Республиканско-демократического объединения.

«Дело Минцлова и Демидова», развернувшееся на страницах «Последних новостей», определялось игрой политических страстей. Так, А. Яблоновский, сотрудник газеты «Сегодня» (Рига) писал: «Давайте, господа, говорить прямо. Камень, конечно, летел в Милюкова, как в главу эр-деков (республ.-демокр. партии), но попал в православного Демидова и верующего Минцлова. Дело тут совсем не в Иуде и отнюдь не в Христе, а только в Милюкове. На спине Иуды “правые” подъехали к “левым” и хотели им нанести укорительную грамоту» (цит. по: Последние новости. 1925. 11 марта. № 1496. С. 3).

75

 

сходительным. Но и в церковной области должны быть разделения политические и религиозные, как и в политике надо отделять политическое и религиозное. Нельзя консерваторам требовать, чтобы все консерваторы были православными, и нельзя православным требовать, чтобы все православные были консерваторами. Я не вижу «начатков клерикализма», я вижу другое — приражение политических эмоций к религиозному движению, а с другой стороны, непонимание, что есть свобода (как в случае с Л. Толстым). Можно внутри церкви спорить, нужно ли отлучение, но, будучи вне церкви, нельзя спорить с ее решениями. Для меня ясно — peccatum intra muros не больше, чем peccatum extra muros. Поэтому и трудно разбирать — нужно [пропуск в рукописи] для его решения, а не как-либо [пропуск в рукописи].

Можно сказать: в наше время нужна строгость, и этого нельзя отвергать с церковной точки зрения, может быть нужна бывает и церковная строгость. Отец Сергий ссылается на эмиграцию — а я не вижу этого. Я не считаю русских беженцев эмигрантами в том смысле, как думают обычно. В эмиграции обычного типа бывают яды, у нас нет, — ибо находящиеся в России тоже «эмигранты» без свободы гласности, ибо все в тюрьме. Неприложимы к объяснению ссылки на эмигрантов. Демидов стал жертвой близости к Милюкову, а Милюков необъективен с точки зрения объект, [нрзб.], — и Милюков тоже использует для политической цели этот случай. И получается безвыходная неразбериха, ибо принципиальный вопрос не вытекает. Нигде не было выяснено существо дела, лишь все ругают друг друга.

Реальная трудность в том, что идеально можно себе представить полное отодвижение политических эмоций от религиозной сущности — но у живых людей это все соединяется, и это надо учитывать с педагогическим дарованием, чтобы прямолинейным отношением не ухудшать положения. Это и есть сегодняшняя задача церковной интеллигенции — обеим сторонам объяснять существо дела. Так и в вопросе подозрений об отношении

76

 

одних вероисповеданий к другим. Я однажды слышал, что «католики хуже мусульман или атеистов», если бы историческую транскрипцию этих слов — может быть благополучно, но молодежь истолковывает это немного жутко. Противники церкви используют инцидент для дискредитации церкви, другие демагогически атакуют, ибо у них развита чрезмерная подозрительность, которая, конечно, есть симптом слабости, потемнения сознания. Но нужно как можно больше говорить по существу, не забывая и психологической стороны дела.

Есть задача, христиански-просветительная, которую нужно ставить и делать. Самое понятие клерикализма — к русским условиям для меня не понятно. Это понятно для Запада, но в России не было клерикализма. Аскоченский и Победоносцев не были клерикалами.

Флоровский. Кроме возведения всех вопросов на высшую ступень, еще необходим тщательный психологический анализ. Надо иметь — при анализе — конкретные мотивы, порождающие резкие, грубые суждения (вроде «католики хуже большевиков»). Я хочу рассказать один конкретный случай.

Когда выступают действительные соблазнительные факты из деятельности католиков, то люди «средние» в церковной жизни осуждают католицизм. Надо быть осторожными и терпеливыми. Они уязвляют и подавляют, хотя бы и была в них подавленность.

Булгаков. Об эмиграции — у меня нет исторических ассоциаций, но я вижу факт — насильно ограничен и закреплен контингент эмиграции, нет новых сил — и это и суть процессы ядовитые.

Струве. Яд эмиграции — это иждивение или объективно трудное положение.

Булгаков. Я считаю, что должна быть педагогическая установка в отношении разных, нуждающихся в этом, лиц.

Струве. В том, что Демидов принял на себя крест(?), — это по-видимому было ложным джентельменством. Тут просто смешались политические эмоции с религиозными.

77

 

Флоровский. Если кто-то воспользовался исключением, чтобы свести иные счеты, то это не значит, что исключение было неправильным. Я сомневаюсь все же, что Демидов мог бы оставаться в приходском совете.

Зандер. Я хотел вернуться к докладу Зеньковского.

Струве. То, что к делу Демидова могли пристать политические эмоции, должно было диктовать церковным людям наибольшую осторожность, чтобы подчеркнуть, что политические мотивы не имеют значения для церкви.

Зандер. Доклад В.В. о двух типах базировался на своем типе. Я считаю, что наличие двух типов — вне сомнения. Я сам давно уже. 1) Раскрытие православной формы, а другая 2) раскрытие православного смысла. Оба эти типа закономерны, искренни, оба православны, но расходятся в путях. Конфликт тем более драматичен, что обе тенденции искренни и глубоки. Если обе тенденции закономерны, то взаимоотношения их неодинаковы. «Либералы» не отрицают консерваторов, любят и понимают, а консерваторы имеют тенденцию «анафематствовать». Тут есть запутанность, духовное злобствование [на простор действий]. Если церковные консерваторы имеют внутр. ценность, то у либералов широта, незакрытие сердечной двери для других, чего нет у консерваторов.

В вопросе о свободе и дисциплине, беря его не [нрзб.] (Лос.[?]), не в общей церковной массе, а конкретно, то для меня существенно волеустремление. Если человек хочет быть православным, хотя бы и не попадая в церковь (?), то надо более [нрзб.] и имеет смелость быть блюстителем, должно благодушно договориться, а не отворачиваться и анафемствовать.

Флоровский. Верховской1 здесь для того, чтобы совращать в католичество, — и он захватывает элементы нравственно деградировавшие, а он об этом себя не спрашивает. Я понимаю, что лишь тогда преградят уста для недобрых отзывов о католиках, если вы не будете обходить тяжелых фактов. Католики для меня «раскольничье общество людей, принадлежащих к Церкви». Часть

______________________

1. Верховской Глеб (1888, Санкт-Петербург — 1935, Чикаго) — русский католический священник восточного обряда, рукоположен в Константинополе в 1914 г. Прот. С. Булгаков встречался с ним в 1917 г. в России, затем, в 1923 г., в Константинополе. «Ко мне ходит о. Глеб В., католик. С одной стороны, я ему не верю, инстинктивно сжимаюсь перед ним, как перед змеей <...>, а в то же время в церковном сознании я с ним, я к нему ближе, чем ко всем нашим» (запись от 10/23 янв. 1923 г.) (см.: Из Дневника (Константинополь) // Вестник РХД. 1979. № 129. С. 252). Осенью 1923 г. о. Глеб приехал в Прагу, где служил настоятелем пражского русско-католического прихода. В 1925 г. получил назначение в Америку.

78

 

католиков является не христианской, а мирской силой. Я не хочу упрощать.

Булгаков. Практическая задача — беря конкретные случаи — расчленять.

Струве. Вопрос — не совсем ясно понял, что есть церковный либерализм.

Флоровский. Термин «начатки клерикализма» — должен исходить из клира, а у вас — вне этого.

 

 

«О положении Церкви в России»

Протокол заседания Братства св. Софии

в Праге 21 /V 1925 г.

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, В.В. Зеньковский, Г.В. Флоровский, П.А. Остроухов, П.Б. Струве; гость: Н.О. Лосский.

 

Отец С. Булгаков делает сообщение о положении церкви в России, создавшемся после кончины патриарха Тихона. Уже из тех сведений, которые дошли к нам от прошлого года и которые рисуют окружение патриарха, была ясна почти безысходность положения в случае кончины патриарха. Если бы слух о возвращении митр. Кирилла1 был верен, это было бы наилучшим выходом из положения, ибо это достойнейший пастырь, — но верен ли самый слух? Постоянное давление ГПУ, которое ясно видно из текста так называемого «завещания» патриарха, ухудшает еще положение. Письмо митр. Петра и еп. Тихона,2 если только оно не сочинено, свидетельствует о чрезвычайной их слабости: они признали им обязательным для себя так называемое «завещание» патриарха, и теперь можно ожидать от Церковного Управления действий, враждебных нашей заграничной церкви. Но и здесь положение усложнилось, ибо в эмиграции и раньше было течение, едва терпевшее патр. Тихона; со

____________________________

1. Митр. Кирилл (Смирнов) (1863-1937) — из вдовых священников, с 1904 г. епископ, с середины 1918 г. — митрополит Казанский и Свияжский. По завещанию патриарха Тихона — первый кандидат на местоблюстительство Патриаршего Престола, но в должность вступить не мог, так как находился в ссылке. Выступил в оппозиции к митр. Сергию, расстрелян 20 нояб. 1937 г. под г. Чимкентом.

2. От имени митр. Крутицкого Петра, вступившего после смерти патриарха Тихона в обязанности Патриаршего Местоблюстителя, и еп. Уральского Тихона в «Известиях» от 15 апр. 1925 г. было опубликовано письмо-завещание патриарха Тихона, в котором он признавал советскую власть и осуждал деятельность сект, обновленцев, католиков и русских епископов-эмигрантов. Подлинность этого документа у некоторых историков вызывает серьезные сомнения.

79

 

смертью же его это течение подняло голову — и дорога к автокефалии вновь приоткрылась. Если в митр. Евлогии мы имеем убежденного противника автокефальных замыслов, то в Сербии, по имеющимся здесь сведениям, предпринимаются шаги к автокефалии. Существенно, конечно, не то, что при этом выдвигают кандидатуру митр. Антония1 — столь высокого и во многом бесспорного иерарха, — а то, что разные круги хотят из этой кандидатуры сделать.

Надо готовиться ко всем возможностям. Мое личное мнение: пока союз с русской церковью не стал невозможен, мы должны всячески его охранять. За это говорит важность канонического единства в церкви — это и благо, и долг, и святыня; с другой стороны, это единство имеет огромное церковное и национальное значение, ибо через него мы пребываем в неизменном общении с русским народом. Церковный раскол создаст разрыв двух частей России, даст простор дурным силам на обеих сторонах. Пойти на раскол очень легко, ибо это есть линия наименьшего сопротивления, — этим мы лишаем Россию своей духовной поддержки и сами лишаемся этой поддержки с ее стороны. Не нужно, однако, закрывать глаза, что возможность раскола уже создана — и больше всего так называемым «завещанием». Но пока раскол не наступил, надо твердо держаться линии, указанной митр. Евлогием; мысль о создании особой патриархии в рассеянии не является во всяком случае очередной.

Г.В. Флоровский. Я хочу напомнить, что мысль об организации следствия по делу митр. Антония — давняя; она была намечена уже в бумаге патр. Тихона по поводу Карловацкого собора.

В.В. Зеньковский сообщает подробности о проповеди еп. Михаила в Белграде,2 в связи с кончиной патр. Тихона; еп. Михаил призывал выдвинуть в качестве патриарха — митр. Антония.

П.Б. Струве. Нельзя не признать, что соблазны, создавшиеся всем современным положением русской церкви, — очень велики.

______________________________

1. Митр. Антоний (Храповицкий) (1863-1936) — один из трех кандидатов на Патриарший Престол во время Всероссийского Поместного Собора. Возглавлял Русскую Зарубежную Церковь (Синодальную) в 1921-1936 гг. Под давлением своего Синода вел все более и более непримиримую политику по отношению к Московскому Патриархату.

2. Еп. Михаил (Космодемьянский) (1858-1925) — с 1911 г. епископ Александровский, викарий Ставропольской епархии. В 1920 г. эмигрировал в Югославию, где состоял в Синоде Зарубежной Церкви в Карловцах.

80

 

В.В. Зеньковский продолжает информацию, сообщая о тяжелом положении церковном в Берлине. Необходимо иметь в виду, в связи со всем, здесь сообщенным, возможность внутреннего церковного раскола в эмиграции.

П.Б. Струве. В Берлине тяжесть положения усугубляется тем, что церковно-административный центр для Берлина находится в Париже, — это раздражает германские власти, как это видно по недавним обыскам в русских учреждениях в Берлине. О зависимости русских в Берлине от Парижа была недавно резкая статья одного немецкого депутата. Я думаю, однако, что опасным для него толчком могут быть не внутрицерковные отношения здесь, а следующее: либо из Советской России могут быть сделаны некоторые непоправимые действия, после которых автокефалия у нас станет неотвратимой, либо, на почве невнимания ко всей политической обстановке, в которой находится эмиграция, среди нас, под прикрытием аполитизма, может быть вызван раскол. Если в Карловцах правые не понимали положения, то теперь его не понимают противоположные круги. Мне пришлось слышать о заявлении одного владыки — совершенно аполитичном по своей цели, но таком, что в нем, в сущности, была взята очень двусмысленная и вредная политическая линия. Проповедь аполитизма становится в наше время очень опасной и может быть даже церковно вредной.

В.В. Зеньковский. Я думаю, что тяжесть положения среди нас определяется спутанностью политических и церковных мотивов в наших действиях. Линия чистой церковности не содержит в себе никакой церковной опасности.

Г.В. Флоровский. Но беда в том-то и заключается, что чисто церковной активности мы и не имеем и не можем иметь. Церковные деяния рассчитаны постоянно и всюду на те или иные политические события, — и позиция «чистой церковности» сплошь и рядом является лишь удобным прикрытием. Я лично очень хотел бы элиминировать из церковной жизни политические элементы,

81

 

но я откровенно сознаю, что это очень трудно. «Автокефалия» эмигрантской церкви по форме будет событием чисто церковным, а по существу, это будет лишь резким выступлением — в церковной форме — против советской власти. Каноническое сознание диктует нам верность патриарху и единству церкви — но ничего больше — и потому не может нам помочь, ибо мы не можем, по существу положения, остаться в плоскости канонического сознания. Если богоборческая власть облекает свои действия в церковные формы, то, чтобы быть верным церкви, необходимо «заниматься политикой» и политически действовать.

Отец С. Булгаков. Я хотел бы примирить В.В. и Г.В. Церковные вопросы мы решаем не на основании политических критериев, но как материал [нрзб.] политические должны быть учтены при церковном решении церковных вопросов. Наша задача есть творческая задача — она состоит в том, чтобы, учитывая всю обстановку, искать все же церковного решения и избегать внешнего утилитаризма.

Г.В. Флоровский. Но позвольте прервать вас вопросом. Если бы патриарх сам даже (а из истории мы хорошо знаем, что на патриаршем престоле бывали и недостойные люди) запретил бы эмигрантскую церковь в служении, — то мы не должны ли были бы разве отступить от канонического формализма и обратиться к существу дела? А раз еще возможно влияние ГПУ, тем более: как будто действует церковная власть, а на самом деле — перед нами акты политической власти. Как же подавлять приражения политических страстей?

Отец С. Булгаков. Сложность отношений всегда имела место; я тоже считаю, что и политические, и иные отношения неустранимы из церковных рассуждений. Если бы мы хотели не замечать всей политической ситуации, мы бы только дали пример лицемерия, ибо церковная позиция не в том, чтобы завуалировать обстановку, а в том, чтобы, все учитывая, найти путь, отвечающий церковному сознанию. Это, конечно, задача творческая, и здесь

82

 

возникает вопрос о силе канонов. По католическому пониманию, их должно исполнять буквально, а мы должны признать творческое отношение к ним. Я согласен с Петром Бернгардовичем, что абстрактный аполитизм есть неосуществимая позиция, ибо с аполитизмом всегда оказывается связана какая-либо определенная политика. Если, например, митр. Евлогий стоит за охранение церкви от влияния политических кругов, то неужели можно думать, что в случае падения большевизма он не сделает определенного церковно-политического шага? Потому-то и нужно творческое, а не застывшее в своей определенности отношение к текущей жизни. Я в своем первом слове говорил, что мы должны приложить все усилия, чтобы сохранить единство с русской церковью, но я считаю совершенно возможным, что могут появиться такие обстоятельства, при которых автокефалия станет неизбежной. Церковное решение должно быть поэтому внутренне свободно, но оно не может не иметь связи с жизнью.

П.Б. Струве. Опасности, грозящие церковной жизни в силу тех или иных действий большевиков, вне нашего влияния. Мы не можем ни задержать, ни ускорить их. Но есть еще опасность — расхождения или обострения внутри церковной эмиграции — эта опасность несомненно существует. И она идет пока не справа, а слева, и не со стороны политических организаций — ибо таковых не существует, а со стороны идеологических течений, которые склонны к заострению положения. Могут возникнуть конфликты, при которых будет потеряна возможность сохранения единства. До сих пор в эмигрантской среде проявлялся в общем в церковных вопросах здоровый консерватизм, — он был связан с личностью патр. Тихона, с соображениями формально-канонического свойства. На этом здоровом консерватизме, представителем которого является митр. Евлогий, зиждутся все наши надежды, на нем мы все можем сойтись. Нужно блюсти наше единство и, насколько это в нашей власти, избегать внутренних конфликтов.

83

 

П.А. Остроухов. Если появится неизбежность автокефалии, то не может ли быть каноническое положение смягчено и облегчено обращением к восточным патриархам за поддержкой?

Отец С. Булгаков. Возможность этого, конечно, не исключена.

Г.В. Флоровский. Но с канонической «точки зрения» возможность поддержки «непокорной» группы весьма пререкаема.

Отец С. Булгаков. Едва ли это так!

П.Б. Струве. На сочувствие восточных церквей не очень можно положиться. В этом пришлось уже отдать себе полный отчет, когда возник (давно уже) вопрос, не должен ли митр. Евлогий подчиниться Вселенскому патриарху.

В.В. Зеньковский. Константинопольский патриарх сам ведь хотел вмешаться в наши церковные дела!

Г.В. Флоровский. Но вопрос в том-то и состоит, можно ли по делам своей патриархии обращаться к другим патриархам? Еще я хотел сказать: мы должны уяснить себе положение церковной власти в России. По формуле «нет власти аще не от Бога» как будто бы определяется полная лояльность в отношении к советской власти, — но для церковной совести, конечно, вопрос не является этим решенным.

В.В. Зеньковский. Можно быть уверенным, что в глубине своего церковного сознания «там» никто не «признает» большевиков.

Г.В. Флоровский. Я сам не умею разобраться в этом вопросе и снова только подчеркну, что это не «чисто» церковный, а церковно-политический вопрос.

В.В. Зеньковский. Я хотел бы еще раз вернуться к основному вопросу. Я думаю, мы все сойдемся в том, что надо всячески бояться преждевременной автокефалии, автокефалии, возникшей здесь по собственному почину. Автокефалия, к которой мы будем вынуждены, совсем иначе будет принята не только здесь, но и в России — церковными людьми — она будет для них мотивирована. Еще одно хотел бы я отметить. Можно с достаточными

84

 

основаниями признать, что большевики, где могут, стремятся провоцировать эмиграцию и в церковной области на раздоры. Им выгодны и желанны и в этом направлении наши ссоры. Помня это, мы особенно сильно должны оберегать наше церковное единство здесь. Будем беречь единство с церковной Россией, будем беречь и церковное единство в эмиграции.

Н.О. Лосский. Не был ли, с канонической точки зрения, правилен тот выход, который был использован нами в России, когда появилось так называемое В.Ц.У.1 — а именно, режим местных автокефалий. Оставаясь внутренне верны патр. Тихону, мы жили самостоятельной жизнью, чтобы не подчиняться В.Ц.У.

В.В. Зеньковский. Этот путь, в случае нужды, открыт и перед нами.

Г.В. Флоровский. Но в таком случае незачем облекать митр. Антония особыми полномочиями, а просто признать местную автокефалию русской заграничной церкви.

Отец С. Булгаков. ... которая к тому же без того уже существует!

Г.В. Флоровский. Но это надо бы разъяснить до всяких непоправимых шагов. В случае объявления в России кого-либо из епископов местоблюстителем патриаршего престола нет инстанции, которая могла бы отменить этот акт.

Отец С. Булгаков. Можно обратиться к восточным патриархам.

В.В. Зеньковский. При возникновении нового положения каждая епархия, а точнее для нас — каждая митрополия сама должна была бы определить свое отношение к этому положению.

Отец С. Булгаков. Здесь-то и обнаруживается «относительность» канонов.

Г.В. Флоровский. Предположим — при объявлении какого-либо владыки местоблюстителем патриаршего престола мы признаем его — и вдруг он запретит в служении митр. Евлогия. Апелляция к другим патриархам едва ли тогда может вывести из канонических затруднений.

_________________________

1. Высшее Церковное Управление, созданное в мае 1919 г. на Соборе в Ставрополе. Позднее ВЦУ эвакуировалось в Константинополь, где его возглавил старейший по сану иерарх — митр. Киевский и Галицкий Антоний (Храповицкий), пользовавшийся как выдающийся богослов большим авторитетом в православном мире. ВЦУ было признано как Константинопольской, так и Московской Патриархиями. В 1921 г. ВЦУ переехало в Сремские Карловцы (Югославия).

85

 

Американское решение (случай с митр. Платоном)1 не может быть канонически обоснован, хотя он и не противоречит канонам.

Отец С. Булгаков. Я считаю очень существенной всю нашу беседу сегодня и предлагаю в следующий раз специально посвятить обмен мнений вопросу, поднятому Г.В. Флоровским — о положении церковной власти в России с канонической точки зрения.

Г.В. Флоровский. Я хочу подчеркнуть, что меня интересует эта проблема с точки зрения мирянина.

 

 

Протокол заседания Братства св. Софии

в Праге 25/VI 1925 г.

 

Присутствовали: еп. Сергий, о. С. Булгаков, В В Зеньковский, Г.В. Флоровский, Л.А. Зандер, П.А. Остроухов; гость: Н.О. Лосский.

 

Отец С. Булгаков делает доклад о современном положении церкви в России.

В прошлом заседании Братства Г.В. Флоровским был поставлен вопрос — как относиться к церкви, пребывающей в Советской России. Этот вопрос после смерти патр. Тихона ставится все настойчивее и требует определенного и ясного решения. Возможно — а может быть и неизбежно — что между церковью в эмиграции и в Советской России возникнет расхождение не на догматической почве, не по какому-либо обрядовому вопросу, а как раз именно по вопросу об отношении к советской власти. Нам тем более нужно думать и даже готовиться к этому, что со стороны церковной власти в России может последовать запрещение в служении в отношении к священнослужителям в эмиграции. Как быть в таком случае?

Обрисуем прежде всего нынешнее положение вещей. Мы находимся и хотим находиться в единении с церковью в Советской России, но канонические формы этого

________________________

1. Рождественский Порфирий Федорович (1866-1935), церковный деятель. В 1902-1907 гг. — ректор Киевской Духовной Академии, издатель журнала «Церковь и народ» (с 1906 г.). В 1907-1914 гг. архиепископ Алеутский и Североамериканский, с 1914 г. — архиепископ Каменский и Хотинский, с 1915 г. — архиепископ Картлийский и Кахетинский, Экзарх Грузии и член Священного Синода. Пытался предотвратить кровавые события нояб. 1917 г. в Москве. Эмигрировал в 1920 г. В 1921 г. возглавил Североамериканскую епархию, был в этом звании утвержден патриархом Тихоном, но 16 янв. 1924 г. уволен. Увольнение не принял, объявив свою епархию «автономной независимой Американской Православной Церковью», и продолжал ее возглавлять вплоть до своей смерти.

86

 

единения весьма неопределенны, если они вообще существуют. На великом выходе мы поминаем «местоблюстителя патриаршего престола», но неизвестно, есть ли он в действительности, есть ли у него орган управления. Пока патриарх был жив — он был бесспорной канонической формой нашего единения, в лице его мы имели бесспорную церковную власть и не могли его ослушаться. Но после смерти патр. Тихона наша связь с церковью в Советской России хотя и не разорвалась, но стала недосягаемой, — даже больше, распоряжения церковной власти (законной) могли бы быть оспариваемы у нас или даже вызывать сомнения: например, если бы там было упразднено патриаршество! Если бы был законно избран новый патриарх в России, то, так как мы по политическим причинам не могли бы участвовать в его избрании, возник бы вопрос еще о его воспризнании с нашей стороны.

Фактически мы имеем здесь настоящую автокефалию. Если бы, например, какая-либо из митрополитских или епископских кафедр в эмиграции стала свободной — разве было бы послано ходатайство митр. Петру о ее замещении? Нет, она была бы самостоятельно замещена здесь. Если мы попытаемся точнее определить сущность наших взаимоотношений с церковной Россией, то едва ли мы найдем лучшее выражение, чем то, которое однажды в частном разговоре употребил А.В. Карташев, — именно, что мы с церковной Россией — в разном подданстве: они там, мы — здесь — находимся в разных условиях, связаны с совершенно различной внешней обстановкой, и это создает естественное и неизбежное различие в некотором практическом самоопределении. Так, церковь в России уже давно пережила и изжила стадию «непризнания» советской власти — эта стадия продолжалась долго, расцветала затем в полосах белого движения — и все же она изжила себя, ибо она уже не соответствует положению вещей и стала невозможной: советская власть — твердая власть. Каково же новое самоопределение церковной России? Вытекая религиозно из общего отношения к власти («нет власти аще не от Бога») — оно есть дело

87

 

здравого смысла церковного общества, есть его историческая судьба, которой немудро и неблагочестиво противиться. Если советская власть есть именно «судьба», то из этого вытекает некоторый минимум ее признания — а именно: «лояльное» к ней отношение, подчинение ее законам, отсутствие революционных путей борьбы, до известной степени пресловутого «аполитизма». О степени и границах этого признания можно и должно строго говорить, ибо здесь как раз и проходит граница между православной церковью и живоцерковниками: признать советскую власть как христианскую власть — так ее признавать не может православная церковь. После Константина Великого только та власть может быть в полном смысле «признана» церковью, которая ею освящена, с которой у нее есть единство веры. Но в отношении к советской власти есть нечто иное — никогда нельзя забыть, что она есть власть безбожная и антихристианская, и лояльное отношение к ней остается холодным и внешним. «Оправдать» эту власть по каким угодно мотивам — это значит идти по путям живоцерковников, закрывать глаза на все растление, которое принесла эта власть. Но, находясь под игом советской власти, православная церковь находится часто в затруднении, насколько далеко может простираться ее лояльность — не за страх, а за совесть. Вопросы церковной совести становятся трудны не в отношении прямых действий к советской власти, а в отношении поведения, которое могло бы обеспечить наиболее благоприятное положение для церкви, — для примера укажу на ту надежду, которая высказана в «лже-завещании» патр. Тихона о том, что советская власть разрешит преподавание Закона Божия в школах. Еще в качестве примера укажу, что, например по случаю смерти Ленина, церковная власть могла счесть себя обязанной к некоторым шагам, вызываемым требованиями «политической корректности». Это есть трагедия, — здесь на каждом шагу приходится наступать на острые гвозди, и эта трагедия лишь увеличивается тем, что существуем мы — эмигрантская, свободная и враждебная советской власти

88

 

церковь: каждый наш шаг лишь утяжеляет положение церкви в России...

Но, кроме внутренней необходимости влачить существование под советской властью, есть для церкви еще более тяжкая сторона, заключающаяся в том, что власть беспрестанно требует от церкви все новых и новых жертв, требует, чтобы, перед лицом «контрреволюционной» эмигрантской церкви, церковь в России постоянно свидетельствовала о своей корректности в отношении к власти и о своем отрицательном отношении к нам. Как всегда, то, к чему обязывает положение, принимается затем внутренне, так и в отношении к нам кое-что могло даже патр. Тихоном делаться без прямых требований власти: не по раболепству, а просто следуя судьбе своей, приходится церковной России все больше отмежевываться от нас, — и этот торг не прекращается... Я думаю даже, что в состав креста патр. Тихона входило и то, что ему приходилось наверное сопротивляться более решительным предложениям своих сотрудников — о резком осуждении заграничной церкви. Поэтому теперь, после смерти патриарха, должно ждать более решительного осуждения нас, вплоть до наложения запрещения на всех заграничных иерархов. Есть эпизод в истории Константинопольской церкви, очень аналогичный нашему положению, — когда греки восстали против турок, и патр. Григорий V1 счел необходимым, внутренне будучи на стороне «мятежников», написать грозное послание против них — с проклятием и осуждением их. Конечно, «мятежники» не обратили никакого внимания на это «послание»...

Что можно сказать о правоте или неправоте отношения церкви и власти внутри России? Мое мнение, что иначе поступить она не могла и не может: признавая власть нехристианской, церковь все же не может не быть к ней лояльной, и из этого, конечно, логически вытекает ряд ее шагов. Подданство советской власти не образует никакого лжеучения в церкви; пока церковь не пошла по пути живоцерковников, по пути извращения учения, она

________________________________

1. патриарх Константинопольский (?— 1821), убит турками во время греческого восстания против турецкого владычества.

89

 

не может быть признана нами впавшей в раскол вследствие того, что она подчинилась советской власти. Пока нет ереси (как есть она у живоцерковников), не может быть поставлен вопрос о внутреннем расколе, но я его ставлю, ибо он является очередным и уже поставленным жизнью. В России уже давно возникли чрезвычайные трудности в определении подлинной и неподлинной иерархии, подлинных и неподлинных тайнодействий; д'Ербиньи1 даже упрекает нас, в связи с решением патр. Тихона о неподлинности тайнодействий у живоцерковников,2 в ереси донатизма3, которая была в свое время осуждена церковью. Отношение церкви к живоцерковникам, действительно напоминающее позицию донатистов, определяется, однако, не богословскими мотивами, а невозможностью иного практического отношения к ним. В живоцерковный храм нельзя православным идти — это есть просто непосредственный факт, но это не значит, что человек, по неведению бывший там, должен быть наново крещен. Мы, в сущности, были избалованы церковным миром и забыли, что в самые лучшие времена церковной жизни бывало очень трудно. Но при взаимном непризнании различных иерархий могут быть очень острые вопросы... Церковь в Советской России находится в пленении, и мы, стоящие в свободе, попадаем на очень сложную и запутанную каноническую почву в отношении к церковной России. В католичестве не может быть споров о канонической значимости тех или иных шагов, но у нас, при ином духе церковного управления, невозможно превращать каноны в догматы, — перед нами стоит задача творческого истолкования канонов...

Перехожу к другой стороне — к положению заграничной церкви. Может ли и должна ли она ориентироваться на то, что нужно церковной России, или она может определяться существом вопросов — независимо от положения церкви в Советской России? Верно, конечно, последнее! Не потому, чтобы за это были политические или партийные мотивы, — это было бы политиканством, несовместимым с внутренней независимостью. Так как

_________________________

1. Д'Ербиньи (д’Эрбиньи) Мишель (dHerbigny, Michel) (1880-1957) — французский иезуит, специалист по православию и русским вопросам. Тайно посвящен в епископы. Ставленник Ватикана в Советской России в 1920-х гг. Ректор Восточного института и советник конгрегации Восточных Церквей в Риме. См. также примеч. 1 к с. 108.

2. В июне 1923 г., вскоре после освобождения из тюрьмы, патриарх Тихон разослал послание, подписанное, кроме него, более чем тридцатью православными епископами, где подробно разъяснялись заблуждения обновленцев и устанавливалось их отпадание от Церкви. Обновленчество было объявлено Святейшим Патриархом безблагодатным и Богу противным.

3. раскол в Западной Церкви во времена преследования христиан Диоклетианом. По мнению донатистов, характерный признак истинной Церкви составляет святость, выражающаяся в личном совершенстве ее служителей; таинства теряют свою силу, если совершены священнослужителями, провинившимися против Церкви, или в Церкви, сохраняющей связь с виновными.

90

 

советская власть есть определенно антихристианская власть, то, раз мы не находимся под ее игом, у нас нет оснований к примиренчеству с ней. Если бы мы «признавали» советскую власть, это было бы с нашей стороны — христопродавчеством. Заграничная церковь не может не исповедать своего идеала христианского государства, своего непримиримого отношения к тому, что делает советская власть. Лояльность, столь понятная и неизбежная для церковной России, была бы для нас ложью и неправдой. Мы должны относиться к советской власти, как к антихристу, пришедшему в мир, мы не можем не благословлять тех, кто идет на борьбу с ней. В полосе белого движения было аксиоматически ясно, что церковь не может не желать его победы. Это сохраняет свою силу и для заграничной церкви, но именно этим и создается очень трудное положение, ибо мы канонически остаемся связаны с церковью в России. С одной стороны, заграничная церковь не может не выявлять своего духовного лица, — с другой стороны, она должна помнить о том, чтобы не ухудшить положения церкви в России. Можно, конечно, по-разному оценивать настоящее политическое положение, но если бы здесь, вне России, создалась возможность борьбы с советской властью, заграничная церковь не могла бы не благословить. Было бы религиозно неверно говорить об аполитизме церкви quand même— и заграничная церковь, свободная от советского ига, несвободна от обязанности бороться с советской властью (своими средствами, конечно). Если, с одной стороны, заграничная церковь может быть понуждаема — со стороны церковной России — к такой мягкой и «аполитической» деятельности, которая для нее несовместима с христианским духом, то, с другой стороны, могут в нашей эмиграции наступить такие обстоятельства, которые потребуют от церкви определенного политического выявления себя. Я считаю, что близок момент, когда решительное расхождение внутри советской и заграничной церкви станет неизбежным. Замечу тут же, продолжая аналогию, приведенную выше, что патр. Григория V свободная ныне церковь не только

91

 

высоко чтит, но недалека и от того, чтобы канонизировать его...

Таким образом, при двух подданствах двух русских церквей обе они по-своему правы, идя различным путем: это не раскол, а разлучение на время, на поверхности. Это новое положение в истории церкви, но мы должны иметь силу его осмыслить и продумать.

Я чувствую, что острое положение может наступить очень скоро, а для нас в Братстве оно уже до известной степени наступило. Один из нас, П.Б. Струве, в связи с изданием газеты «Возрождение»,1 в связи со всем тем, что стоит за этим, занял боевую антисоветскую позицию. Имя вел. кн. Николая Николаевича2 уже названо в обращении к нему Высшего Церковного Управления. Надо думать, что решительные действия со стороны церковной власти в России недалеки и их прямо потребуют. Это все решительно и определенно ведет нас к автокефалии. Заграничная церковь имеет свое собственное «лицо», и как мы ни будем ее беречь, нам не уберечь ее от противо-советской ориентации. Конечно, тут есть место и для определенных политических приражений и страстей, для стремления использовать церковь теми или иными группировками. Мы знаем, что митр. Евлогий, с которым мы связаны, очень сдержан, а все же может возникнуть положение, при котором он должен будет сделать решительный шаг.

С моей точки зрения, нет сейчас одного ответа на вопрос о путях церкви — он различен для двух ее частей: там оправдан аполитизм и лояльность, здесь оправдана наша непримиримость к советской власти.

Г.В. Флоровский. Мне хочется дополнить мысль о.Сергия: существуют не две, а четыре позиции — по две, как в России, так и здесь. А — в России: 1) для заточенных и гонимых иерархов нет необходимости в лояльности и 2) для находящихся на свободе неизбежна лояльность. У мирян в России могут быть те же позиции. В — в заграничной церкви: 3) позиция благословения вооруженной борьбы с советской властью. Эта позиция очень опасна и

___________________________

1. «Возрождение» — ежедневная газета, выходившая с июня 1925 г., возглавить которую был приглашен П.Б. Струве. В противовес «Последним новостям», новосозданная газета должна была выражать мысли и чаяния национально-консервативной части русской эмиграции. В начале 1927 г., как человек слишком независимый, П.Б. был вынужден покинуть пост редактора. См. письмо прот. С. Булгакова Н.А. Бердяеву от 31 авг. 1925 г. (наст, изд., с. 213-220).

2. Николай Николаевич (1856-1929) — вел. кн., дядя Николая II.

92

 

иногда объективно приближается прямо к провокации, в частности, послание Высшего Церковного Управления к Николаю Николаевичу — может быть ужасно по своим последствиям. Вообще, если только церковь выступит на путь открытой политической деятельности, то она неизбежно будет втянута дальше. 4-я) позиция при воздержании от участия в борьбе. Я спрашиваю, что нужно больше ценить — единство церкви или возможный успех в возможной борьбе возможной армии?.. Пока все так проблематично, мне кажется совершенно невозможным рисковать иссыханием церковной жизни и подведением под угрозу церкви в России.

Отец С. Булгаков. Если брать положение совершенно конкретно, то есть не две, не четыре, а очень много позиций...

Н.О. Лосский. Я считаю правильным все то, что говорил о. Сергий, то есть, что поведение подъяремной церкви и поведение свободной церкви не могут не быть различными. Таким образом, очевидно, что разъединение неизбежно совершится, и оно будет длиться немало лет — с каждым годом оно будет сопровождаться нарастанием таких различий, которые будут взаимно очень тягостны. Надо думать поэтому и о будущем нашем воссоединении. Я тоже считаю, как говорил в прошлый раз В.В., что едва ли было бы верно, если бы заграничная церковь сама пошла на разрыв.

Г.В. Флоровский. Но действий со стороны Москвы не придется долго ждать!

Н.О. Лосский. Ну — тогда другое дело. Что касается дополнений, сделанных Г. В. к сообщению о. Сергия, то я с ним не согласен. Даже те священнослужители, которые томятся в тюрьмах и в ссылке, и они лояльны в отношении к советской власти.

В.В. Зеньковский. Иначе — они не были бы живы.

Н.О. Лосский. Я вижу в России один церковный ответ (при многообразии его индивидуальных выражений), и ответ этот состоит в лояльном отношении к власти. Но в свободной заграничной церкви действительно не чувст-

93

 

вуется одного церковного ответа — и это очень тревожно. Конечно, двух ответов не будет, ибо тогда произойдет раскол в самой заграничной церкви, — но если возымеет силу настроение активного вмешательства в политическую борьбу, то это будет большим несчастием — это не принесет церкви добра, а только будет способствовать унижению церкви.

Отец С. Булгаков. Что вы разумеете под вмешательством церкви в политическую борьбу?

Н.О. Лосский. Например, церковный сбор на политические цели.

Г.В. Флоровский. В Софии давно собирают в храме в пользу Николая Николаевича.

Л.А. Зандер. Я откровенно должен сознаться, что заграничная церковь наша оставляет во мне очень тяжелое впечатление. Зачем называть ее свободной, раз она пребывает в таком пленении у политических партий (на Карловацкий собор, как я знаю из первых рук, духовенство никак не могло собраться само — Марков1 всюду лез). Если будет грозное послание из России — во всем ли оно будет неверным? Одно дело — то благословение, которое преподал святой Сергий перед битвой с татарами, а другое дело — торопливое вмешательство в фиктивные и полуфиктивные начинания. Я считаю обращение ВЦУ к Николаю Николаевичу ошибочным и недопустимым. Церкви быть в рабстве у Маркова или Махараблидзе2 — недопустимо.

Г.В. Флоровский. Что же — уже дано благословение на оружие!

Л.А. Зандер. Добавлю, что для меня было ужасно и двусмысленно и то пристегивание Церкви к чисто политической борьбе, которое имело место в лекции И.А. Ильина.3

В.В. Зеньковский. В последнем я согласен — это все тот же подмен церковного пафоса политическим.

Г.В. Флоровский. Кстати сказать, все это было уже у Ж. де Местра.4

_________________________

1. Марков (Марков 2-й) Николай Евгеньевич (1866— 1945) — один из лидеров Союза русского народа и Союза Михаила Архангела, фракции крайне правых в III и IV Государственных Думах. В эмиграции — Председатель Высшего Монархического Совета (до 1931).

2. Махароблидзе Е. — секретарь Зарубежного Карловацкого Синода в 1920-1930-е гг.

3. См. примеч. 3 к с. 6. В этот период И.А. Ильин активно выступал в качестве лектора не только в Русском научном институте в Берлине, но и в Швейцарии, Франции, Австрии, Югославии, Латвии и Эстонии. Рассматривал в своих лекциях вопросы укрепления русского самосознания, духовного обновления и религиозного очищения России.

4. де Местр Жозеф — один из основоположников идеологии консерватизма. См. примеч. 2 к письму 2.

94

 

В.В. Зеньковский. Как ни трудно сохранять единство с церковной Россией, но в последней степени мы должны беречься этого разрыва. Пусть его инициатива принадлежит не нам, а России, а для этого мы должны тщательно беречься весьма неосторожных шагов. Однако все же нельзя забывать, что между нами и церковной Россией — целая пропасть. У них свои условия жизни, свои задачи, а у нас свой церковный опыт, свои обязанности и задачи, от которых мы не можем отступить. Когда мы имеем дело с мирными условиями жизни, церковь не должна прямо вмешиваться в государственную жизнь, — ее задача влиять на народ, на верховную власть. Но в критический момент истории, когда происходит жесточайшая схватка добра и зла, церковь не может ограничиться этим внутренним религиозным влиянием, она не только может, но и должна войти ближе в течение жизни. Как пастырь должен направлять своих духовных детей в решительные моменты их внешней жизни, ибо с этим связаны здоровье или нездоровье их, так и церковь не может ограничиться в моменты исторического процесса своим общим религиозным влиянием на ход жизни. Исторически церковь в такие моменты решительно становилась на ту или иную сторону, — это верно не только исторически, но и по существу. Поэтому я не вижу никакой измены «чистой» церковности, если в соответственный исторический час церковь решительно присоединится к какому-либо течению и поддержит его. Весь вопрос как раз в том — когда наступит такой час? И вот, обращаясь к текущему моменту, я совсем не вижу, чтобы этот час приблизился, я просто не ощущаю никакой реальности в том шуме, который делают нетерпеливые и страстные политики. Я вовсе не защитник «аполитизма» навсегда, но и не сторонник нетерпеливого и безрассудного вмешательства в текущую жизнь, но тем более для меня ясно, что разделение нашего церковного общества (заграничного) на две группы, соответственно этим двум позициям, неверно. Я считаю очень неверным, религиозно вялым

95

 

«аполитизм навсегда» — с этим нужно бороться, — но нужно бороться и с втягиванием церкви во все политические барки сегодняшнего дня. Надо найти третий путь — его я вижу в том, чтобы перейти к общему, если угодно, абстрактному, обсуждению церковно-политических проблем — это будет борьба с первым течением и ослабление второго, а в то же время это будет подготовка церковного сознания к действию в надлежащий исторический час.

Г.В. Флоровский. Конечно, нельзя не относиться с вниманием к нашему церковному опыту, но можно ли считать Карловацкую политику вытекающей из него? Я думаю, что она совершенно не определяется церковным сознанием — она легкомысленна и шаблонна, направляется просто инсинуациями. На церковный опыт любят ссылаться, но вовсе к нему не прислушиваются. — Л.А. Зандер был прав, упомянув об И.А. Ильине: я не уловил у него церковной мотивации, я слышал лишь моральные и патриотические движения — в этом и был соблазн для православных его лекций. То, что Махараблидзе делает топорно, то Ильин делает со всей силой своего «риторического» (по одному удачному определению) дарования.

П.А. Остроухов. Мне послышались в речи Зеньковского мотивы отделения церкви от государства, — это мне кажется опасным.

Г.В. Флоровский. Я согласен с главной мыслью В.В., — именно с той, которой испугался П.А., — имею в виду, что необходимо освободить пастырей церкви от обязанности вмешиваться в текущую жизнь и давать политические директивы. В речи же о. Сергия я почувствовал некоторую опасность — в ней больше мирского, чем церковного. Конечно, я согласен с тем, что основа нашего расхождения с церковной Россией — в различном нашем подданстве, но в самом понятии подданства есть своя метафизика. Быть «верноподданным» невозможно в советской России — православный человек чувствует себя там, как во враждебной стране. Можно говорить даже о благословенном православном мятеже в Советской России, —

96

 

поэтому понятие братства для наших братьев в советской России — расплывчатое. Одно лояльное соблюдение советских законов не означает еще «подданства» — ибо в подданстве есть духовное приятие, а советскую власть можно только терпеть. Поэтому я думаю, что в советской России возможны два типа — одни считают невозможным молиться за Советскую власть, другие же считают это возможным. Нет еще настоящего подданства в советской России и потому еще, что там власть не национальна. Для нас, живущих за границей, понятие нашего «подданства» имеет лишь определенный отрицательный смысл — что мы не в советской России. При таком положении совершенно невозможно, чтобы церковная власть ставила церковно-политический вопрос. Если бы местоблюститель патриаршего престола приказал за совесть подчиниться советской власти, я имел бы полное право не послушаться, — но если и заграничная церковная власть навязывает мне определенное политическое мировоззрение, я не должен ей подчиняться, ибо это не компетенция церковной власти. Церковная власть хочет поддержать политические группы — но это есть просто вторжение мирских страстей в церковную жизнь. Меня совершенно не интересует, что думает митр. Антоний или митр. Евлогий о Николае Николаевиче или Кирилле Владимировиче, — но меня очень интересуют их мысли по церковным вопросам. Если наши владыки войдут в политическую борьбу, это тем более горестно, что, при своей церковной неправомерности, это ухудшит положение церкви в Советской России. Политический вес заявлений церковных властей ничтожен, он не идет дальше газет, а для советских властителей это лишний материал для преследования церкви. То, что церковная власть, при тех фактических условиях, в каких мы находимся, делает политическое заявление, доказывает, что она занята именно политическим вопросом. Я считаю совершенно недопустимыми политические декларации церковной власти именно теперь, когда этим наносятся тяжелые раны церковному телу. А что касается лекций И.А. Ильи-

97

 

на, то его, по-видимому, действительно больше интересует проблема «православного меча», чем жизнь православной церкви.

Отец С.Булгаков. Относительно «подданства» вы поняли меня буквально, между тем в моей речи это не имело такого смысла. Телеграмма Николаю Николаевичу от Церковного Управления здесь никем не защищалась; я тоже думаю, что такое упреждение событий опасно.

П.А. Остроухов. Я согласен с о. Сергием, но примыкаю и к Г.В. в его опасениях за церковь, — я могу лишь скорбеть и желать, чтобы высшая церковная власть была осторожна. Путь же И.А. Ильина есть индивидуальный путь и как таковой — имеет право на существование.

В.В. Зеньковский. Время наше ответственно и остро, и я не могу обвинить высшую церковную власть в том, что они думают о судьбах родины, — я могу лишь обвинить ее в том, что она неудачно и плохо думает. Не политики надо бояться, а плохой политики со стороны церковной власти, — я имею в виду, конечно, наше время.

Л.А. Зандер. Верный сам по себе тезис о необходимости освящения власти церковью не означает, что не может быть православной республики, — между тем церковная власть без колебаний присоединяется к монархистам. Я боюсь поэтому, что указанный тезис может привести к большому злу при узком его понимании. Я продолжаю думать, что при современных условиях республика была бы наиболее благоприятна для жизни церкви.

Отец С. Булгаков. Я все же присоединяюсь к В.В. В такие грозные моменты, как сейчас, церковь не может стоять в стороне, не может не благословить белого движения, если оно начнется.

На этом собрание было закрыто.

 98

 

 

Протокол заседания Братства св. Софии

5/I 1925 г.

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, В.В. Зеньковский, А.В. Карташев, Н.С. Арсеньев, С.С. Безобразов, Б.П. Вышеславцев, Л.А. Зандер.

 

Постановили: собираться каждый первый четверг месяца (следующий раз у Карташева). Избрали секретарем Л.А. Зандера.

Решено поручить С.С. Безобразову пригласить гостем Г.П. Федотова.

Слово Вышеславцеву:

Тема о марксизме. Эволюция Бердяева — ее надо обсуждать в его присутствии. Но надо это обсудить, потому что сердце разрывается; разделяю точку зрения большинства, но во многом ближе Бердяеву. Это надо сделать.

Ценные книги у Б.П. Вышеславцева, которые будут напечатаны:1

Н. Бердяев — Константин Леонтьев.

С. Франк — Смысл жизни.

Н. Лосский — Свобода воли.

Л. Карсавин — Раскрытие Православия в творениях отцов церкви.

 

Выход Бердяева из Братства св. Софии

Протокол заседания Братства св. Софии (IX-1925 г.)

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, Б.П. Вышеславцев, А.В. Карташев, С.С. Безобразов, П.Б. Струве.

 

Обсуждали письмо Н.А. Бердяева с заявлением о его выходе из Братства. П.Б. Струве считает, что Братство столь удалено от политики, что никакая политика не может отражаться на пребывании или выходе из Братства. Поэтому текущая политика Братству безразлична.

Отец С. Булгаков и Б.П.Вышеславцев считают, однако, что помещение статьи А.Д. Билимовича2 в «Возрождении» в каком-то смысле нарушает братское единение.

__________________________

1. Все перечисленные книги вскоре были изданы в парижском издательстве «YMCA-Press»:

Бердяев Н.А. Константин Леонтьев: Очерк из истории русской религиозной мысли. Париж, 1926. 269 с.

Франк С.Л. Смысл жизни. Париж, 1925. 173 с.

Лосский Н.О. Свобода воли. Париж, 1927. 182 с.

Карсавин Л.П. Св. Отцы и учители Церкви: Раскрытие православия в их творениях. Париж, 1926. 270 с.

2. Билимович Александр Дмитриевич (1875-1963) — экономист, профессор политэкономии. В 1919 г. — начальник управления земледелия и землеустройства в «Особом совещании» А.И. Деникина. В эмиграции — профессор Люблинского университета, публицист газеты «Возрождение».

99

 

Отец С. Булгаков. Струве упрек в небрежении Братства, доходящее до равнодушия; что ревность о Братстве должна быть у всех; и недостаток сердечной памяти шокирует. Братство существует духовно, хотя бы мы его попирали, но не надо, чтобы мы попирали.

Б.П. Вышеславцев. Статья Билимовича недопустима с точки зрения братского согласия действий.

Л.А. Зандер. Не только лично: это имело ложное религиозное действие.

Б.П. Вышеславцев. В Братстве должны быть все политические разногласия и оттенки. Но статья — ложные зовы; т.е. ложные зовы к религии; показывает на результаты.

А.В. Карташев. Нет ли у самого Бердяева примата политики.

Л.А. Зандер. Об объективной реальности Братства, чтобы чувствовать его как необходимость.

П.Б. Струве. Разночувствие не мешает существованию Братства. Вопрос о допустимости разномыслия. В церкви должно быть единогласие, иначе нарушается бытие самой церкви. Поэтому вопрос идет об оценке и значении разночувствия.

Отец С. Булгаков. Пребывание в Братстве, так же, как и в церкви, — трагично, но благодатно. Более долг, чем факт. Братство немного поспешно, в опьянении I Пшеровским съездом, под влиянием некоторого католицирования, — православный орден.

С.С. Безобразов. О свободе внутри Братства, если бы чаще встречались, то было бы легче.

 

 

Бердяев и Струве

Протокол заседания Братства св. Софии в 1925 г.

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, Н.А. Бердяев, Б.П. Вышеславцев, А.В. Карташев, С.С. Безобразов, И.А. Лаговский.

 

Прочтено письмо Н.О. Лосского об издательстве.

100

 

Прочтено письмо Г.Н. Трубецкого о Братстве.1

Несмотря на отсутствие П.Б. Струве, Н.А. Бердяев высказывается.

Н.А.Бердяев. Устранить недоразумение: выход из Братства не означает, что он не дорожит общением с членами Братства, которым он дорожит и хочет продолжать; быть гостем, как Лосский (реплика о. С. — Н.О. находится в движении к, а вы — от...). — По Г.Н. Трубецкому — никакой разницы нет. С этим Н.А. Бердяев не согласен; участие в Братстве, обеты и т.п. без действительной реализации дают религиозный минус; это есть аннулирование самой идеи церковного братства. — Болел и беспокоился о Братстве. Не мог ни на минуту мириться с положением, при котором члены участвуют в Братстве, потому что оно не есть действительно церковное братство. — Несерьезное отношение к Братству невозможно (для Г.Н. Трубецкого, Н.С. Арсеньева, Г.В. Флоровского Братство — не братство). Дело совсем не в политике, где могут быть различные комбинации. — В нашу эпоху политики вообще нет, а различное религиозно-мировоззренческое восприятие самого жизненного процесса. В разных областях — выражение одного общего, что происходит в Братстве. Но этого нет, и мы на периферии глубоко сталкиваемся — не политически, а морально, в основных оценках происходящего. — В Братстве метод сглаживания вопросов — что в сущности они не важны. Нельзя внутри Братства ввести сглаживающую политику, а во вне — сцепляться; субъективно — горькое чувство от участия в Братстве; за три года не мог соединиться с атмосферой русской эмиграции. Остался чужаком. Духовно чувствовал себя безмерно свободнее и счастливее за 5 лет в Советской России, чем здесь; большевики были совершенно инородны, а внутри была духовная свобода. Здесь враждебности нет, но есть внутреннее давление среды и атмосферы. Надеялся найти другую атмосферу в Братстве св. Софии; но тут те же элементы и поэтому чувствуется острее. В России религиозно пережил факт русской революции и связанной с ней катастрофы. Мистически пережил начало новой жизни;

______________________

1. см. письмо Г.Н. Трубецкого о. Сергию Булгакову от 19 нояб. 1925 г. (наст. изд., с. 228-230).

101

 

нет возврата к старой жизни. В России нет реставрационной религиозности; оно преобладает здесь. Оно чувствуется и в Братстве. Казус с «Возрождением»; протоколы; различие и обвинение не политическое, а духовное. Мы нападаем на вашу политическую деятельность, а вы — на нашу религиозно-культурную деятельность. Дух различен в людях, в этом все виноваты: я, может быть, более других сознаю и страдаю этим. Онтологии Братства не существует. И поэтому я не могу взять на себя обета участвовать в Братстве, не принимая онтологии, участия в братотворении. Так работать, чтобы не соблазнять малых сих в России, чтобы не закрывать перед ними дверей церкви; подготовлять себя к тому, чтобы там иметь максимальную эффективность; другая тактика, чем в эмиграции; это другая установка. Например, П.Б. Струве изменил точку зрения «Вех», которым я остался верен: примат религиозности и нереволюционное отношение к жизни.

А.В. Карташев. Если уходить из Братства, потому что я плохой брат, то нужно уходить из церкви, потому что мы плохие христиане. Подпочва: существует ли братство; если братства нет — то неспособность ощутить онтологическое существо братства (потому что его поколение будет враждовать с этой онтологией), какое-то основное отталкивание от нашего духовного типа — от восприятия христианства как космического и софийного. Наши ценности: космичность православия, и в этой космичности — абсолютная ценность личности. Мы все это по-разному ощутили. И в этом уже есть наша сформированность. Другой подпочвы (которую Н.А. Бердяев предполагает — эмиграционной реставрации) у нас нет, это конституирует наше Братство и из него вы выйти не можете. — Греховность преждевременной конкретизации катастрофичности понял в Петропавловской крепости; не предвосхищать дарованного и идти по земле — в [нрзб.] истории.

Возник интерес к приходской жизни — с надеждой на иное; с сознанием, что все старое кончилось. Подвиг конкретного делания в ногу, шаг в шаг со всеми немощными, даже незрячими. Конкретному и грубому я проти-

102

 

вополагаю конкретное же и грубое, но в чаянии будущего. — Это частично оправдывает эмигрантское частичное бытие; благополучная, но самомнительная психология эмигрантства.

Мы погрешили не в существенном; только больше общаться, а без общения мы друг другу помочь не можем, потому что мы — обыкновенные люди.

П.Б. Струве. Убежденный, решительный враг для современного христианства — транспонирования апока- липтики в нашу эмпирическую действительность. Слова Н.А. Бердяева это ослепительно ясно доказывают; это — плохая политика, но вздыбленная до апокалиптики. Все, что произошло с революцией, — совершенно независимо от апокалиптики (на Евразийстве есть печать смердяковщины). — Братство не имело успеха, но я ощущал его как реальность, ибо оно — прислоняющееся к самой церкви, как маленький церковный дворик. — В него совершенно не входит политика и тактика. — Апокалиптика не подлежит дискурсивному мышлению, а потому ее нельзя транспонировать в конкретную историю. Эмпирически ощутил, что Ленин от дьявола, но из-за этого его нельзя вводить в апокалиптику. Если в этом разночувствие недопустимо в Братстве, то Братство не может существовать.

Драстический пример транспонирования — сумасшедшая литература о конце мира.

Б.П. Вышеславцев. Если апокалиптику совсем не проецировать в историю, то апокалиптика вообще совсем невозможна. Основной вопрос о понимании Братства: то, что должно дать правильную ориентировку; осуществлять соборность. Возможна реальность братства при самом большом разномыслии. Если Н.А. Бердяев прав, то выходить не из чего, — это мысль Флоровского и Трубецкого, — если вы выходите, то Братство есть.

Н.А. Бердяев. В моих словах не было ничего апокалиптического (хотя она и необходима во всякой философии истории); новый период может быть и не апокалиптичен. Послушание жизненному процессу, хотя я аристократ по чувству. Моральная обязанность в отношении

103

 

истории и жизни. Я не предсказываю, а хочу: быть с теми, которые в России. Я хочу эволюции, а не апокалипсиса.

(П.Б. Струве: — а я по религиозным соображениям революционер. Братство есть реальность, но не есть братство).

С.С. Безобразов. Уехал из России с такими же настроениями; прибыл за границу, но не чувствует ни измены, ни расторжения связи; оно есть факт внешний, а в Братстве его нет. Вы его переносите в Братство, перенося его извне. Лучшее время жизни — в России. Чуждость политики переживаю как грех, как недостаток.

 

 

Протокол заседания Братства св. Софии

12/25-XII 1925 г.

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, кн. Г.Н. Трубецкой, А.В. Карташев, В.В. Зеньковский, Б.П. Вышеславцев, Н.С. Арсеньев, С.С. Безобразов, Л.А. Зандер.

 

Б.П. Вышеславцев. Поведение П.Б. Струве в Братстве гораздо больший удар Братству, чем уход Н.А. Бердяева. Столь различное понимание Братства и отношение к Братству (у всех), что это делает проблематичным само Братство. Понимание Братства Струве (как церковный дворик) аннулирует смысл Братства. Цель Братства — главным образом, интеллектуальная соборность (ибо мы — люди религиозной мысли). Софийная соборность, братство интеллектуальных служителей Премудрости Божией. Духовное братское общение в области нашего служения. Мы отравлены гордостью интеллектуального властолюбия; надо лечить; открывать Братству свое внутреннее я. Отказаться от приемов индивидуального творчества.

А.В. Карташев. Бессилие Братства, из-за которого некоторые считают, что Братства нет. Оно есть, но оно есть расплата за прошлое. П.Б. — неудобоваримый булыжник

104

 

в желудках. Но А.В. видит и чувствует его с его изящной стороны. Никогда им не обременялся. Не скала, а застарелый младенец в церковном деле. Надо забыть его крупность и относиться к нему, как к младенцу. Для него софийность — анекдот. Перестать поддаваться провокации его религиозной значительности. Его одергивать, считать слабейшим, последним. П.Б. не мешает нам общаться, как хотим. Флоровский усомнился в Братстве — для него оно не существует. Кто чего не получает — тот сам не вносит. Братство—безупречно; только мы упречны. Различие в вопросе, как выявлять вовне (в политике) свое религиозное бытие; два пути: белогвардейский и «примиренческий». Это не существенно с религиозной стороны. Н.А. Бердяев — чистый эволюционист; социальная надстройка над сдвигом революционным, а мы носим дух революции (духи); мы — антимарксисты; в будущем взрыв против установившегося большевизма; Н.А. — старый марксист. Мы там встретимся с революционной стихией, ниспровергающей старую гадость. Н.А. ошибается и хочет упорхнуть из Братства, чтобы укрепиться в автономии. Мы не можем его упустить. Дух будущей России все же здесь, а не там; хотя плоть (будущего) — там.

Н.С. Арсеньев. О П.Б. Струве — последние могут быть первыми. Важно не терпеть его только, но удержать, как ценного. Его ценность в том, что он делает вывод о заповеди любви: что нельзя быть равнодушным в отношении России. Страстное желание прекратить [пропуск в рукописи].

Ценный элемент как представитель христианского активизма, выражающегося не религиозно, а политически — из-за любви.

В.В. Зеньковский. Разногласие не страшно; задача Братства — собирать разных людей. Это только одно из разногласий (темперамента). Только исходные, а не психологические разногласия могут расстроить Братство (Флоровский). Через нас может подготовляться будущий синтез. Хорошо, что мы говорим о нас самих, а не только о наших мыслях.

105

 

Мечта Б.П. Вышеславцева — прекрасная утопия. Не хватает того, что мы разобщенно живем и не имеем того, что безмолвно соединяет. То, чего мы хотим, — не было. Не бросить этого знамени и идти к этой задаче. Уход Н.А. — каприз. Братство есть, но какие мы братья и какой я брат? Считаться с личностью другого человека. Это у нас есть. Главное разделение софийность и а-софийность; П.Б. с нами. Мы разбросаны и разрознены — это вина, и она не наша. Мы сейчас не нужны; мы живем в Vorgeschichte.* Братья, собирающие церковный разум, — тем бесконечно много; а мы не говорим, потому что не стоит говорить о не-реальном. Братство прозябает из-за отсутствия конкретного дела. Подвиг — не терять связи друг с другом. Могут быть большие разногласия, и надо преодолевать это: надо влачить свое существование, верою дополняя недостающее.

Г.Н. Трубецкой. Противоречие Струве — Бердяев доказывает существование Братства. Происхождение того и другого понятно. Надо стараться понимать это не как противоречие, а как антиномию и стараться удержать обоих, несмотря на их нелепости.

Отец С. Булгаков. Грех — об этом не говорилось. Грех — уход из Братства и от Братства. Относительно Братства — мы все время смиряемся; сначала мысль об осуществленном; затем братотворение; и наконец — докатились. Нам (нашему духовному возрасту) не дано церковного общения (кроме уставного). Невозможно наше общение вне уставности (обетности — хотя бы и минимальной), невозможность религиозно-философская и т.п. Разойтись, то же, что супруги скажут — (будем просто знакомыми). Если мы разойдемся как Братство — надо совершенно прекратить общение. Проснулись от окрика Н.А. Бердяева.

Н.А. на нас произносит анафему — несогласных с ней. Этого нельзя. Мы предоставляем ему так думать; пусть и он нам позволит думать так. Трудности все время; искушением для Н.А. явилось «Возрождение». Братство есть подвиг, а мы его не несем.

_____________________

* предыстория (нем.)

106

 

 

Протокол заседания Братства св. Софии

18/111926 г.

 

Присутствовали: Г.Н. Трубецкой, А.В. Карташев, C.J1. Франк, С.С. Безобразов, Б.П. Вышеславцев, Н.А. Бердяев, Л.А. Зандер.

 

Председателькн. Г.Н. Трубецкой.

СекретарьН.А. Бердяев.

Н.А. Бердяев спрашивает мнения о своей статье в «Пути»,1 о которой епископ Вениамин высказался, что она — не православная.

А.В. Карташев. Считаться с епископом Вениамином2 можно только дружески: богословски он — не авторитет; не вполне сознательный человек; провинциально не созрел до руководителя. Другое дело епископ Феофан.3 Поэтому лучше отсрочить. — Предлагает церковно-политический вопрос.

С.Л. Франк хотел бы говорить о Братстве вообще, которое для него важно.

Повестка:

1. Предложения С.Л. Франка

2. Карташев

3. Бердяев

С.Л. Франк. Взгляд — в письме к о. Сергию. Два факта: внешне Братства не выходит и его как бы нет; внутренне — Братство есть некоторая онтологическая реальность. Предуказанное Богом объединение людей данного умственного склада. Это особенно важно при крушении культуры. Важно не субъективно отстаивать себя, но объективно — свой тип. Братство наше было бы и без Братства. Плоды Братство приносит и нас сближает. Но мучительно то, что внешне мы тверды (Н.А. Бердяев ушел, П.Б. Струве — иная установка). Общее дело не выходит. Братство должно блюсти потенциальное единство. Стремиться быть в единомыслии — это очень трудно; но надо потенциально быть едиными. Может быть надо сознательно быть менее притязательными; больше факти-

_____________________________

1. Бердяев Н.А. Спасение и творчество: Два понимания христианства // Путь. 1926. № 2. С. 26-46.

2. Еп. Вениамин (Федченков) (1880-1961) — во время Гражданской войны епископ армии и флота на юге России, эвакуировался в 1920 г.; в 1923-1924 гг. епископ в Карпатской Руси, викарий Чешского архиепископа Савватия. С 1925 по 1927 гг. состоял инспектором Парижского Богословского института. В 1930 г. организовал «патриаршую» епархию в Западной Европе, с 1933 по 1946 гг., после возвращения в СССР, возглавлял патриаршие приходы в США. Умер в Псково-Печорском монастыре. 

3. Еп. Феофан (Быстров) (1873-1940) — ректор Санкт-Петербургской Духовной Академии, ученый библеист. Ввел Распутина в царскую семью, в чем потом глубоко раскаивался. В эмиграции придерживался крайне консервативных позиций. Последние годы провел в затворе во Франции.

107

 

ческого общения: молитвенные собрания, собрания на общую трапезу. Стремиться к фактическому, хотя бы и потенциальному единству.

А.В. Карташев. Подписываться надо всем. Нас извне в одно Братство запишут, даже если бы никакого Братства не было. Мы — как в Ноевом ковчеге: кругом вода; но надо уметь жить общей жизнью; религиозное братство тем и отличается от организации, что оно не просто действует, а живет вместе. Трапеза нужна.

Л.А. Зандер. Это уже было решено и смогли оторваться от жизни.

Г.Н. Трубецкой. Есть недостаток братского самочувствия. Надо собираться; но повестка все же нужна.

А.В. Карташев. Отзыв о книге Herbigny1 — о Москве — «католическое Евразийство» (летает не Herbigny, а Рим, который казен. папку открыл и сразу мировой полет). Живая церковь — поповская, а Тихоновская — народная. Живая церковь Введенского2 — соглашательская, бытовая, поповская. Она пленила Herbigny количеством. Через Herbigny Тихоновский епископат сообщил, что Карловацкий собор зарезал патриарха, что за его смерть ответственно эмиграционное духовенство, которое подводит. Прекратить и бросить политику. Наши Карловацкие диспуты есть добивание Тихоновской иерархии.

 

 

[ 1926 г.]

 

[Начало протокола утеряно]

 

... для американского вопроса сторона каноническая является основной. 2-я часть политическая: связь «живой церкви» с политикой: интервью Введенского и Вестник. 3-я часть. К самовольным автокефалиям сейчас очень терпимое отношение (Польша). Поэтому каноническая неправильность должна быть подтверждена моральной: личность Введенского, его цинизм.

__________________________

1. Имеется в виду рецензия Н.А. Бердяева «О. д’Эрбиньи о религиозном образе Москвы в октябре 1925 г.» (Путь. 1926. № 3. С. 145-147) на сочинение: D’Herbigny, М. L’aspect religieux de Moscou еn octobre 1925. Orientalia Christiana. 1926. Ianuario. Vol. V. № 20. P. 202-213. О дЭрбиньи см. примеч. 1 к с. 90.

2. раскол, учиненный прот. (впоследствии митрополитом) Александром Введенским. Отделившись от Патриарха, Введенский пошел на сотрудничество с большевистской властью.

3. Имеется в виду интервью митр. Александра Введенского в «Вестнике Священного Синода Православных церквей в СССР», официальном органе обновленцев.

108

 

Две задачи: внутренняя и внешняя.

П.Б. Струве. Для американцев важна не схизма (denomination), а зависимость от власти. — Политическое извращение церкви, — приспособление к власти. — Вопрос морально-политический; то же Бердяев — Вышеславцев (от «живой» же и «обновленческой» они всегда ждут хорошего).

Г.П. Федотов. Насильственный захват власти, пользуясь террором (заточение патриарха); то, что большинство — Тихонова церковь. (Г.Н. Трубецкой — этот аргумент опасен).

Отец С. Булгаков. Не ссылаться на статистику dHerbigny, а скомпрометировать живоцерковную статистику. Как это сделать? Американская статья: каноническое, морально-политическое, догматическое.

каноническая /личность Введенского,

морально-политическая / зависимость от власти.С.Б. догматическая

историческая

Предлагают привлечь Демидова (для истории). Жижина (с Коковцевым)1 — юрист-техник. Кто будет работать — Г.Н. (согласен, но не все) — а дать свидетельские показания тех, кто их имеет. Эта работа нужна для американцев; восточная патриархия (Константинополь), для инославных об отношении к католикам.

А.В. Карташев. Надо начать какие-нибудь отношения, ибо сделаны ошибки Академией.

Нужно завязывание отношений и помимо публичной ругатни.

Единение христиан необходимо (П.Б. Струве) против погромного национализма евразийцев и т.п., тогда как чувства rancune* против поляков — естественны.

Струве против христианской антропофагии.

О. Сергий считает, что общение с Шапталем и Кене2 — невозможно.

Н.А. Бердяев. Возможно только неофициальное личное общение с католиками.

__________________________

* злоба (фр.)

1. Коковцев Владимир Николаевич (1853-1943) — государственный деятель. В эмиграции — председатель правления Коммерческого банка. Оставил мемуары «Из моего прошлого» (1933).

2. Шапталь, Эмманюэль (1861-1943) — с февр. 1922 г. вспомогательный епископ Парижской архиепископии. Кене, Шарль (Charles Quenet) — аббат, французский священник, специалист по русским вопросам, автор диссертации о Чаадаеве.

109

 

Г.Н. Трубецкой. Заинтересованное бескорыстие католиков: милосердием и благотворительностью приводить заблудшие души в лоно католической церкви.

Л.А. Зандер о том, что русские не уважают митрополита.

 

 

Протокол заседания Братства св. Софии

4 июня 1926 г.

 

Присутствовали: о.С.Булгаков, С.С. Безобразов, В.В. Зеньковский, Н.А. Бердяев. Г.П. Федотов, Л.А. Зандер, Г.Н. Трубецкой, А.В. Карташев, П.Б. Струве, Б.П. Вышеславцев.

 

Записка Г.Н. Трубецкого «Лжеименная церковь в России» (записка роздана всем членам Братства).

Записку издать от имени Братства (с Обером1 не связываться). Почему от Братства — самая удобная форма — эффективная; не иерархи, светские свободные люди, известные. Значение для Советской России, для инославных кругов; для Америки; представить митрополиту в полное распоряжение (можно и безымянно). (Написать письмо митрополиту).

Просьба епископам о поправках и дополнениях (наши замечания к 20 июля).

Предисловие к записке

Обсуждение и критика предисловия:

1) по пунктам

2) о нужности его вообще

Просьба А.В. Карташеву написать новое предисловие. Следующее собрание 18 июня (пятница) 4 часа в Сергиевском Подворье.

_______________________________

1. Обер, Теодор — швейцарский адвокат, защитник убийц советского дипломата Воровского, Кондради и Полунина. Добился их оправдания, превратил процесс над ними в процесс по обвинению советской власти. Летом 1924 г. по его инициативе была создана Лига по борьбе с III Интернационалом («Лига Обера»).

110

 

Протокол заседания Братства св. Софии

30 августа 1926 г.

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, А.В. Карташев, В.В. Зеньковский, П.Б. Струве, С.С. Безобразов, Г.П. Федотов, Л.А. Зандер.

 

О статье Тальберга1 — как, реагировать ли (порок бездействия вменяется в активную силу).

Отец С. Булгаков: реагировать от своего имени не может; просто, чтобы оно не трепалось.

В.В. Зеньковский. Многие добросовестно интересуются; надо объяснить.

А.В. Карташев. (У Спенсера-Тайлора — дикари выдумали Бога, потому что боялись); культурные дикари выдумывают тайные пружины. Люди, воспитавшиеся в лакейских, думают, когда происходит спонтанное явление вроде революции: какая интрижка победила, ибо думают, что все делается магической волей монарха, которого направляют партии. Надо, чтобы митрополит Евлогий дал авторитетное разъяснение. А мы можем дать историю: А.В. Карташев — I-ю стадию, С.С. Безобразов — 2-ю, Л.А. Зандер — финал.

П.Б. Струве. Прочел статью Бердяева об Ильине2 с величайшим отвращением. Страшный вред, потому что внутри. (Евразийство — беспринципная демагогия. — Опасные силы, потому что они не внемлют никакому голосу). Нужен порядок внутри.

Г.Н. Трубецкой. Так оправдал Бердяева, что показывать нельзя; оно — хуже осуждения. Призывает к осмотрительности и к глубине и самих вопросов, и приемов.

 

 

Протокол заседания Братства св. Софии

21 сентября 1926 г.

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, А.В. Карташев, Г.Н. Трубецкой, Г.П. Федотов, Б.П. Вышеславцев, С.С. Безобразов, И.А. Лаговский, Л.А. Зандер.

___________________

1. Имеется в виду статья Н. Тальберга «Скрытая работа» (Отечество. 1926. 29 авг. № 12. С. 3), в которой Братство охарактеризовано как «весьма своеобразная церковно-политическая организация, играющая весьма существенную роль в делах западно-европейской епархии, и оказавшая огромное влияние на создание смуты в заграничной церкви». Статья состоит, большей частью, из обширно цитируемого письма кн. Н.С. Трубецкого о. Сергию Булгакову (см. наст. изд., с. 196-203), в котором г-н Тальберг, для еще большей уничижительности, выделяет жирным шрифтом фразы типа «Братство стоит вне конкретной церковной организации», «создается недопустимое с православной т. з. положение» и т.д. В конце автор статьи, уже от своего имени, завершает обличение: «В тайниках этого Братства, а не в ловко измышленном левой печатью “политиканстве” монархистов, надо искать объяснения затеянной антиепископальной смуты». В тот же день, 29 августа, кн. Н.С. Трубецкой написал о. Сергию: «Глубокоуважаемый отец Сергий! Мне только что переслали из Парижа номер газеты “Отечество” (29 авг. 1926), в котором г-н Тальберг, “разоблачая” якобы “скрытую работу” Братства Святой Софии, в подтверждение своих слов ссылается на мое письмо к Вам (1924 г.) и приводит из этого письма цитаты. По этому поводу я считаю своим долгом заявить Вам, что ни я, ни кто-либо из ответственных евразийцев никогда не давал г-ну Тальбергу ни моего помянутого письма, ни разрешения это письмо использовать; далее, что г-н Тальберг ни непосредственно, ни через третьих лиц ко мне за таким разрешением никогда и не обращался; наконец, что, хотя я и сейчас не отказываюсь от тех суждений, которые я высказал в помянутом письме по поводу имевшегося в то время в моем распоряжении текста устава Братства, я решительно отвергаю все те обвинения, которые пытается возвести на Братство Святой Софии г-н Тальберг. Я глубоко огорчен тем, что мое письмо к Вам послужило орудием для человека, совершенно чуждого церковной жизни и старающегося использовать эту церковную жизнь только для целей политиканства. Испрашивая Вашего пастырского благословения, остаюсь искренне уважающий Вас, — кн. Н.С. Трубецкой». О Тальберге Н. см. примеч. 3 к письму 38.

2. Имеется в виду статья: Бердяев Н. Кошмар злого добра: О книге И. Ильина «О сопротивлении злу силою» // Путь. 1926. № 4. С. 103-116.

111

 

Приветствие, благословение митрополита.

1. Г.В. Флоровского считать по-прежнему членом Братства.

2. Собрание распорядительное назначить (с В.В.). (Члены соревнователи: Соловьев, Зызыкин).

Из письма Франка1 — епископ Тихон пустил слух, что митрополит Евлогий в руках Братства, в уставе которого — беспрекословное подчинение главе (а митрополит — член).

 

 

Протокол заседания Братства св. Софии

5/Х 1926 г.

 

Присутствовали: о. С. Булгаков, А.В. Карташев, Г.П. Трубецкой, Б.П. Вышеславцев, Г.В. Флоровский, В.В. Зеньковский, Л.А. Зандер; гости: Бердяев, Лаговский.

 

Доложены письма кн. Н.С. Трубецкого и С.Л. Франка.

Вопрос об уставе. Нападки Берлина и Софии. Тайное общество. В.В. о необходимости списка членов.

Список членов:

о. С. Булгаков, о. Александр, С.С. Безобразов, А.В. Карташев, Г.Н. Трубецкой, Г.В. Флоровский, С.Л. Франк, Б.П. Вышеславцев, Остроухов, Лаппо, Лаговский, Г.П. Федотов, Н.С. Арсеньев, Зызыкин, Соловьев, С.Е. Трубецкой.

Гости:

Н.А. Бердяев, Н.О. Лосский.

Работаем на основании проекта, утвержденного митрополитом 2 года тому назад.

Выработать новый устав.

Написать вопрос Зызыкину.

Проверка членов; меры об опубликовании; вопрос о его отношении, которое было неясно; подтвердить.

Ввиду того, что Братство подвергается нападкам, просьба подтвердить членство — моральный долг.

_____________________________

1. Из письма Франка — Имеется в виду письмо С.Л. Франка прот. С. Булгакову от 7 сент. 1936 г. (см. наст, изд., с. 236-237).

112

 

 

 

ПРИЛОЖЕНИЕ

 

Краткие сведения о членах и гостях Братства Святой Софии, Премудрости Божией

 

Булгаков Сергий, протоиерей (1871, Ливны — 1944, Париж) — крупнейший философ, богослов и церковно-общественный деятель. Участник сб. «Проблемы идеализма» (1902), «Вехи» (1909), «Из глубины» (1918), член Братства еще в России, председатель Братства в эмиграции, вдохновитель Русского Студенческого Христианского Движения (РСХД), создатель и декан Парижского Богословского института.

 

Евлогий, митрополит (Георгиевский Василий Семенович) (1868, Тульская губ. — 1946, Париж) — митрополит Западно-Европейских Русских Церквей, в Братстве не состоял, но благословил его Устав и деятельность.

 

Арсеньев Николай Сергеевич (1888, Стокгольм — 1978, Нью-Йорк) — приват-доцент Московского университета (1914). В эмиграции — видный участник экуменического движения, лектор многих европейских и американских университетов, профессор Свято-Владимирской семинарии в Нью-Йорке с 1948 г.

 

Афанасьев Николай Николаевич (1893, Одесса — 1960, Париж) — профессор канонического права в Парижском Богословском институте. Вошел в Братство в начале 1930-х гг. (в списке, составленном В.В. Зеньковским, по ошибке не упоминается).

 

Безобразов Сергей Сергеевич (1892, Санкт-Петербург — 1965, Париж) — активный участник РСХД. С 1932 г. — иеромонах Кассиан, посвящен в епископы в 1947 г. Профессор Нового Завета в Парижском Богословском институте с 1925 по 1964 г. (за исключением военных лет, проведенных на Афоне).

 

Бердяев Николай Александрович (1874, Киевская губ. — 1948, Париж) — крупнейший религиозный философ. Профессор философии Московского университета, участник сб. «Проблемы идеализма» (1902), «Вехи» (1909), «Из глубины» (1918). Преподавал в Вольной академии духовной культуры (1918-1922). В эмиграции с 1922 г. Глава религиозно-философской академии в Париже, редактор журнала «Путь» (1925-1940).

 

Вейдле Владимир Васильевич (1895, Санкт-Петербург — 1970, Париж) — историк и философ искусства, профессор Парижского Богословского института, вернулся к Церкви под влиянием о. Сергия Булгакова.

 

Вернадский Георгий Владимирович (1887, Санкт-Петербург — 1960, Нью-Йорк) — историк, до эмиграции профессор Пермского, затем Таврического университетов, с 1927 по 1956 г. профессор Йельского университета в Америке. В 1920-е гг. примыкал к евразийству, вышел из Братства, едва в него вступив.

 

Вилков Александр Александрович (1872-1958) — экономист, профессор Донского университета, с 1922 г. — профессор Русского юридического факультета в Праге, позднее работал в Варшавском университете.

 

Вышеславцев Борис Петрович (1877, Москва — 1954, Женева) — философ, профессор Московского университета, выслан в 1922 г. Соредактор с Бердяевым журнала «Путь», его ближайший сотрудник по издательству «YMCA-Press».

 

Ельчанинов Александр Викторович (1881, Николаев — 1934, Париж) — педагог, друг о. Павла Флоренского и В. Эрна, в эмиграции жил в Ницце, где в 1926 г. стал священником. Посмертно были изданы его «Записи», ставшие одной из наиболее читаемых духовных книг.

 

Зандер Лев Александрович (1893, Санкт-Петербург — 1964, Париж) — философ, богослов, секретарь РСХД, член Содружества св. Албания и преп. Сергия, видный деятель экуменического движения.

 

Зеньковский Василий Васильевич, протоиерей (1881, Проскуров — 1962, Париж) — психолог, философ, богослов, профессор Парижского Богословского института, секретарь Братства, бессменный председатель РСХД со дня его основания. В 1942 г. принял священство.

 

Зызыкин Михаил Васильевич (1880-1960, Аргентина) — историк, преподавал в Софии, затем был профессором православного факультета в Варшаве, умер в Аргентине. Автор капитального труда о патриархе Никоне.

 

Изгоев Александр Соломонович (псевдоним А.С. Ланде) (1872, Ирбит — 1935, Хаапсалу) — юрист, общественный деятель, один из лидеров партии кадетов, член редколлегии журнала «Русская Мысль», газеты «Речь». Один из авторов сб. «Вехи» (1909) и «Из глубины» (1918). В эмиграции сотрудничал в газетах «Руль» и «Сегодня» (в Риге).

 

Карташев Антон Владимирович (1875, Киштьма — 1960, Париж) — историк, видный церковно-общественный деятель, министр вероисповедания во Временном правительстве, член Братства еще в России, профессор Парижского Богословского института в Париже.

 

Кизеветтер Александр Александрович (1866, Петербург — 1933, Прага) — историк, общественно-политический деятель. В сент. 1922 г. выслан из России, поселился в Берлине. Один из организаторов Русского научного института. С янв. 1923 г. переехал в Прагу. В 1927-1933 гг. профессор русской истории философского факультета Карлова университета.

 

Лаговский Иван Аркадьевич (1888-1941, Ленинград) — сын священника, историк, окончил Киевскую Духовную Академию. С 1926 по 1928 г. преподавал в Парижском Богословском институте Священное Писание Ветхого Завета. Секретарь РСХД в Париже, затем в Эстонии. Расстрелян в Ленинграде.

 

Лаппо Иван Иванович (1869-1944) — историк, был профессором в Юрьевском и Ковненском (ныне Тартуский и Каунасский) университетах. Писал на темы русской православной культуры и взаимоотношений России с западными славянами.

 

Липеровский Лев Николаевич, протоиерей (1888-1963, Париж) — сын священника, студентом-медиком вступил в библейский кружок и увлекся миссионерской работой в Москве. Участвовал в съезде Всемирной Студенческой Федерации в Пекине (1922). В эмиграции — организатор религиозной работы среди студентов, редактор «Духовного мира студенчества» (Прага-Париж, № 1-5, 1923-1925). На съезде в Пшерове избран генеральным секретарем РСХД. В 1925 г. переехал в Париж, принял священство.

 

Лосский Николай Онуфриевич (1870, Витебская губ. — 1965, Париж) — крупный философ-интуитивист, профессор философии в Петербургском университете. Преподавал философию в Праге и Братиславе (1930-1945), затем в Свято-Владимирской семинарии в Нью-Йорке. Постоянный гость на заседаниях Братства.

 

Новгородцев Павел Иванович (1866, Екатеринославская губ. — 1924, Прага) — юрист, философ, профессор права в Московском университете, декан Русского юридического факультета в Праге.

 

Остроухов Павел Александрович (1885-1965) — историк, экономист, председатель Петроградского Политехнического института. В эмиграции — преподаватель, начиная с 1921 г., Русского юридического факультета в Праге, затем доктор философии пражского Карлова университета.

 

Сове Борис Иванович (1900, Выборг — 1962, Хельсинки) — окончил Парижский Богословский институт, где впоследствии преподавал до 1939 г. Ветхий Завет. Автор ценнейших работ по литургике.

 

Соловьев Александр Васильевич (1890, Калиш — 1971, Женева) — историк, профессор Белградского (1920-1931), затем Женевского (1953-1960) университетов. В 1924 г. вошел в состав действительных членов Братства.

 

Струве Константин Петрович (отец Савва) (1903-1948) — по окончании Парижского Богословского института стал иеромонахом. Служил и умер в Ладомирове (Чехословакия).

 

Струве Петр Бернгардович (1870, Пермь — 1944, Париж) — социолог, мыслитель, историк, общественный деятель. Участник сб. «Проблемы идеализма» (1902), «Вехи» (1909), «Из глубины» (1918), редактор «Русской Мысли» (1907-1918). В эмиграции принимал активное участие в политической жизни, редактировал журнал «Русская Мысль» (1921-1927), газеты «Возрождение» (1925-1927), «Россия» (1927-1928), «Россия и Славянство» (1928-1933). В 1928 г. переехал в Белград, где возглавлял Русский Научный институт. В 1942 г., после ареста немцами, получил разрешение переехать в Париж.

 

Тимашев Николай Сергеевич (1885, Петербург — 1970, Нью-Йорк) — сын министра торговли С.И. Тимашева, юрист и социолог, профессор кафедры социологии в Петроградском Технологическом институте. В эмиграции преподавал в пражских учебных заведениях, в Славянском институте Сорбонны, сотрудничал в газете «Возрождение».

 

Трубецкой Григорий Николаевич, князь (1874, Москва — 1930, Париж) — дипломат, общественно-церковный деятель, мемуарист. Член Московского Собора 1917-1918 гг. В эмиграции — близок к евразийскому движению, сотрудник РСХД.

 

Трубецкой Сергей Евгеньевич, князь (1890-1949) — сын философа Евгения Николаевича Трубецкого, в эмиграции — общественный деятель. Точных сведений о его участии в Братстве нет.

Федотов Георгий Петрович (1886, Саратов — 1951, Нью-Йорк) — историк, публицист, профессор в Парижском Богословском институте, затем в Нью-Йоркской Свято-Владимирской семинарии. В Братстве — с 1926 г.

 

Флоровский Георгий Васильевич, протоиерей (1893, Елизаветград — 1962, Принстон) — профессор патрологии в Парижском Богословском институте (1926-1939), декан Свято-Владимирской семинарии в Нью-Йорке (1939-1955), профессор в Гарвардском и Принстонском университетах. Член Содружества св. Албания и преп. Сергия, видный участник экуменического движения.

 

Франк Семен Людвигович (1877, Москва — 1950, Лондон) — крупнейший философ. Участник сб. «Вехи» (1909), «Из глубины» (1918). После сближения с П.Б. Струве стал редактором философского отдела «Русской Мысли». Декан философского факультета Саратовского университета (1917-1921). В эмиграции жил в Германии (до 1937 г.) и во Франции (до 1945 г.). Выступал с публичными лекциями по русской философии и культуре в Германии, Чехословакии и др. странах, сотрудничал в газете «Руль», участвовал в РСХД.

 

Четвериков Сергий Иванович, протоиерей (1867-1947, Братислава) — рукоположен в 1896 г. по окончании Московской Духовной Академии. Приходской священник в Югославии (1920-1923), настоятель русского прихода в Братиславе (1923-1928), духовник РСХД (1928-1939).

 

Шахматов Мстислав Вячеславович (1888, Санкт-Петербург — 1938, Прага) — историк, профессор Русского юридического факультета в Праге.

 

 

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

Пояснения к тексту относятся, в первую очередь, к литературной и общественной деятельности Братства Святой Софии. Исторические имена и события оставлены без комментариев. Краткие биографические сведения о членах и гостях Братства см. в разделе «Приложение».

При составлении примечаний использованы биобиблиографические справочники: Писатели русской эмиграции: Библиографический словарь / Сост. Н.М. Зернов. Бостон, 1973; Николай Александрович Бердяев: Библиография / Сост. Т.Ф. Клепинина. Париж, 1978; Сергей Булгаков: Библиография / Сост. К. Наумов. Париж, 1984; Струве Г. Русская литература в изгнании. Париж-М., 1996; Политическая история русской эмиграции: Сборник документов / Ред. А.Ф. Киселев. М., 1999; Литературная энциклопедия Русского Зарубежья (1918-1940). Т. 1. Писатели Русского Зарубежья / Гл. ред. А.Н. Николюкин. М., 1997; сведения из книги: Русское Зарубежье: Хроника научной, культурной и общественной жизни. 1920-1940. Франция. Т. 1. 1920-1929. Т. 2. 1930-1934 / Под общ. ред. Л.А. Мнухина. М., 1995; а также материалы из личного архива Н.А. Струве.

 

Примечания к тексту, данные в конце книги, нами приводятся снизу страниц.

Примечания к Письмам — в конце каждого соответствующего письма (сайт Ивашек.com)

 

Поделиться в социальных сетях: