Вестник РСХД, XI ноябрь 1929, Париж

 

Церковь, мир, Движение

(Доклад о. Сергия Булгакова — в записи слушателей).

 

Понять задачи и цели нашего Движения в их положительном отношении к Церкви и к миру — значит увидеть их — и нас самих — в свете, который падает с высоты. Но свет от солнца; а наше Солнце — Христос, Свет истинный, просвещающий и освящающий всякого человека, грядущего в мир. И этот Свет озаряет и глубины нашего сердца и наши пути в мире и ведет нас к тому, что для нас важнее всего и первее всего — к служению Христу, к жизни

2

 

в Церкви. Мы рождаемся в Церкви, живем среди церковного народа, окружены церковной обстановкой; это для нас привычно и нормально. Но те, кто приходят к Церкви для того, чтобы отдать Ей свои силы, — как бы рождаются во второй раз, просыпаются к иной жизни, чувствуют себя по новому призванными Господом, Который «призвал тех, кого хотел». Господь как бы говорит нашей душе: «Мария» — и она радостно отвечает Ему «Раввуни», и с воплем бросается к Нему, чтобы обнять Его ноги... Мы не можем приравнивать нашего служения апостольскому. Но мы должны помнить, что каждый, поскольку он говорить: «верую, Господи, и исповедую» — тем самым выполняет завет Спасителя, данный Им своим Ученикам. И первое, что мы можем и должны делать в нашем служении Господу — это исповедание Его Имени, свидетельство о вере нашей. Однако, чем громче звучит наш голос, исповедующий Истину, тем настоятельнее возникает в душе вопрос: в вере ли мы сами? умножается ли вера наша? дает ли достойные плоды?

В жизни нашей — личной — и в жизни Движения были моменты, которые, поистине, можно назвать праздниками веры; когда Господь так ясно говорил с нами, что сердце наше не могло не отвечать Ему. Однако после праздника всегда настают будни, за духовным цветением наступает как бы некое оцепенение души, и тогда мы взываем — кто из нас не знает этих минут? — «верую, Господи, помози моему неверию»... Личная обращенность к Богу, наша молитвенная связь с Ним как-то тускнеет, отступает на задний план, оттеняется другими — часто добрыми и значительными целями: нашим послушанием тем или иным конкретным церковным задачам, нашим суетливым и часто безпорядочным служением Движению. И нет уже сил, не остается времени молиться, быть близкими Богу — как первоначально. Но рядом с этим в душе живет и другая опасность. Томная бездна, неизменно присущая нашей душе (ибо и созданы мы из «ничего»), подымается в нас, как мятежное богоборчество, как неприятие Бога и Его мира, как непонятная, иррациональная стихия бунта и самочиния. Этого нельзя ни замолчать ни обойти. Но мы знаем, что рядом с сатанинским противлением Богу есть и правое богоборчество — тот упор, о который отталкивается наш дух для воспарения ввысь, та сила, которая должна быть обуздана и покорена, но не убита, не уничтожена. Ибо Господь требует, чтобы мы принесли Ему нашу силу, а не слабость, наш труд, а не пассивность, наш подвиг а не вялость. Весь Израиль боролся с Богом — подобно родоначальнику своему Иакову, — и за это Господь и избрал Его. И Христианство есть не только подвиг и труд, но сила, горение, буйство, а не кисло-сладкое складывание на пустой груди ненужных рук, хотя бы оне и складывались в знак креста.

Поэтому мы не должны смущаться ни холодностью нашей души, ни темными провалами в ней. Все это необходимо и неизбежно; все это дано нам, как препятствие преодолеваемое, как трудность, побеждаемая нашим усилием и любовью. Только одно надо всегда помнить: мало, если мы скажем — себе или другим: «Да, мы исповедуем Христа, мы — христиане». Вера есть постоянный труд, непрекращающееся усилие; борьба с малодушием, с маловерием, преодоление бездны: постоянное, неизменное. Ни минуты покоя, ни минуты сна: вечная готовность к борьбе, напряженность нашего духа...

Наше Движение рассчитано не на год и не на два. Задачи его растут с каждым днем. Поэтому основною нашею

3

 

задачей являются не те или иные частные достижения, а общее укоренение себя в том, что есть Столп и утверждение Истины — в нашем церковном бытии, в христианском устроении нашего духа. Чтобы Церковь действительно была для нас тем Царством, которое мы ищем прежде в:сего; чтобы Она была, для нас не первой в ряде жизненных ценностей, а единственной и ни с чем не сравнимой жемчужиной, Солнцем, без которого все теряет свои краски, погружается во тьму; и чтобы мы ощущали Ее и жили в Ней, как в конкретном единстве неба и земли, единстве вечности и времен — которому не страшны волны жизни, разбивающиеся о Ея гранитные твердыни... Бывают в нашей жизни минуты, когда душа наша истаевает в умилении и не хочется уходить из храма; редки и непродолжительны эти огненные мгновения. Но они залог нашей церковности — искомой, взыскуемой, достигаемой подвигом любви, терпения, молитвы. И вот здесь — в нашем совместном подвиге, в преодолении наших немощей — мы должны крепко держаться друг за друга, подавать друг другу руки, помогать друг другу, — чтобы никогда ни один из нас не чувствовал себя одиноким, оставленным — без молитвенной помощи брата, без ободряющего слова такого же, как и он, борца и трудника за веру. В этом главная ценность нашего Движения: единство во Христе, помощь Друг другу, соединение у чаши Христовой и единство в молитве, подвиг и труд.

Русская душа сейчас раздирается — и только Церковь способна собрать воедино то, что отторгается от нее. И наша великая радость — в том, что через наше Движение Господь дал и нам часть в этой работе и, объединяясь друг с другом, собирая вокруг себя — мы возсоздаем клетки церковного тела, служим единству и славе Церкви.

Но мы живем в мире, окруженные его соблазнами, его заботами и делами. И здесь нас ждет трудность, выраженная в кажущемся противоречии Писания. Ибо «так возлюбил Бог мир, что послал Сына Своего Единороднаго»; и вместе с тем: «не любите мира, ни того, что в мире»... Как соединить эту любовь к миру (ибо разве можем мы не любить того, что возлюблено Господом?) с этим отрицанием мира и того, что в мире? Тонкая грань отделяет здесь правильное отношение — нашу любовь к Божьему созданию от недолжного и греховного пленения нашей души немощью природы, червоточиной первородного греха, разлитого во всем бытии и имеющего в каждом из нас свои подземные ходы.

Нам хорошо, тепло, уютно в храме. Но живем мы вне храма, в иной — не духовной обстановке, и от нее мы также не имеем права отмахиваться и презирать ее.

Улица истории часто представляется нам чем-то докучным, ненужным и даже страшным; хочется уйти от нее, уклониться от ее задач, отрицать ее смысл. Это желание естественно и понятно: оно проходит через всю историю Церкви. Но верно ли оно для нас, имеем ли мы право отрицать жизнь, современность, уходя из нее и отворачиваясь от ее страданий и скорбей? — Так жило первохристианство. Оно не знало времени, не знало истории и жило только одной молитвой, одним порывом: «ей, гряди Господи Иисусе!». Но уже со второй половины II века эта молитва, замолкает и заменяется иной — de mora finis — о замедлении конца. Второе пришествие становится страшным («Страшный суд»). — Оно отодвигается на неопределенное время. И время это заполняется человеческими подвигами, человеческой историей, вхождение в которую Церковь ознаменовала канонизацией Константина Be-

4

 

ликаго... Радостное ожидание конца для нас невозможно и неверно. Мы должны быть к нему всегда готовы, но мы не имеем права отстраняться от тех христианских задач, который нам завещаны историей и являются нашим церковным долгом сегодняшнего дня. — Еще более неверным является эсхатологический испуг, охватывающий нашу душу при виде ужасов, которые таить в себе наша эпоха. Опасным и греховным является тот страх (последние времена!), который заставляет нас ощущать силу антихриста живее и сильнее, чем силу Христа и побуждает нас уклониться, уйти, спрятаться, — и где-то в потемках ожидать конца. Мы не имеем права устанавливать самочинно конец истории и тем отдавать ее во власть антихриста; мы должны стоять в ней до конца и не убегать малодушно от грядущих ужасов, но, «восклоняя главы своя», обретать в словах Господних веру и радость веры, которая сильнее зла и смерти.

Поэтому живой и действенной является для нас и современная жизнь. Не тем, что она «современна», но тем, что она имеет прошлое и будущее, что она осуществляет собою творчество истории, без которого не может быть и ее конца. И в этом отношении наше ущербное и скорбное время таит в себе безграничные возможности.

Ибо целые области, близкие и доступные современному человеку еще не прозрачны для христианского сознания, не покорены Церкви. Природа, которая, по самому существу своему, есть явленная в камнях, растениях и животных книга Бытия,

История — как откровение о силе и действенности Христова слова в плоти человечества,

Хозяйство и профессиональная жизнь, которая вся призвана быть путем христианского служения, а на самом деле является позором нашего безсилия и немотствования перед торжествующей безсмыслицей. Социальный вопрос, который весь должен быть принят на христианскую совесть и ответственность и изъять из ведения социалистов и коммунистов, которые сделали из него свою монополию. Наконец, наука и искусство — подчиненные ложным принципам, служащие ложным идеалам...

Все это принадлежит Христу, все это должно быть видами церковного служения, церковной жизни. Какие же задачи стоят перед нами, какая свобода для творчества, какие подвиги для воли и духа!

Поистине, для современного христианина нет границ творчества, и одно это сознание должно окрылить его на дерзание свершить невозможное...

Не покоряясь миру и не насилуя его — преображать мир, приобщать его Божественной жизни, превращать его в Церковь. Вот задача и путь, которые были бы для нас невозможны и немыслимы, если бы мы надеялись на себя. Но мы помним слова Господа: «Без Меня не можете творити ничесоже» и знаем также, что не ложно Его обетование: «Верующий в Мя дела, яже Аз творю, сотворить и больше сих сотворить»...

Наша историческая — данная нам в нашем Движении — задача заключается в том, чтобы, приходя из мира в Церковь, живя в Церкви и Церковью — оставаться в мире, трудиться для мира, преображать мир. И мы верим, что эта задача послана нам Богом, и что грядущее — которое всегда в нас и с нами — дано нам для его творческого осуществления, — чтобы в чреде событий мы прозревали волю Господню и служили ей всей нашей любовью и разумением.

5

 

 

 

Поделиться в социальных сетях: