Вестник РСХД №3 190

 

Новый соблазн в христианском мире

 

И то уже весьма унизительно для вас, что вы имеете тяжбы между собою...

Но вы сами обижаете и отнимаете, и при том у братьев

(I Кор. 6, 7-8).

 

С горечью и болью (приходится писать мне эти строки. Больше всего хотелось бы молчать, однако молчать, не дозволяет совесть. Все мы являемся свидетелями жесточайшего гонения на верy в Бога — и прежде всего, на православие — в сов. России, пред которым начинает уже содрогаться мир, уразумевая, наконец, что это есть духовная угроза и всему человечеству. Пред лицем этого антихристианского гонения естественно искать объединения духовным силам всего христианского мира. Но в это же самое время, за пределами советской власти, в Польше, совершаются действия, которыми вливается в души яд религиозной вражды и междоусобицы. В конце 1929 г.. епископами Римско-католической церкви предъявлено до 622 исков к православным епархиям Виленской, Волынской, Гродненской и Полесской об изъятии из рук православного населения храмов и церковного имущества. Всего это составляет более трети церковного достояния (в том числе 3 кафедральных собора, 8 монастырей и даже такая древняя русская святыня, как Почаевская Лавра). Этот иск (и не о выкупе, а именно об изъятии храмов) уже заставил содрогнуться все православное население в Польше и даже за ея пределами. Отношения между католичеством и православием в Польше издавна отличались особой болезненностью. Православие раздиралось здесь двумя встречными силами: католическая Польша старалась привести его к унии с Римом, что и было достигнуто в 1596 году, русская же власть, как и значительная часть самого русского народа, стремились от нее освободиться что и совешалось в разные времена. Полити-

7

 

ка русского правительства сопровождалась мерами государственного принуждения, также как и отдельные действия воинствующего католицизма и полонизма, с их преимуществами культурными и экономическими. Многовековая история этих отношений представляет исключительную сложность и различно во многом понимается обеими сторонами. Когда Польша получила государственное бытие, а царская Россия перестала существовать, естественно наступила пора и реституций, и реванша для католичества. И то и другое осуществлялось польским правительством при деятельном участии католического клира. В той мере, в какой это являлось «ревендикацией», возвращением католическому населению действительно при надлежавших и нужных ему храмов, это можно только приветствовать (частично это имело место для униатского населения еще в 1904 году). Насколько это стремление обращалось в реванш и фактическое угнетение православия, оно заслуживает уже самого горестного сожаления. Была закрыта не одна сотня православных приходов. Было отобрано, а частью и уничтожено более 500 храмов.*) После этих мер, казалось бы, достаточно возстановлявших положение, наступила некоторая стабилизация, которая однако снова внезапно нарушена теперь предъявленными исками (в виду истекающего срока 10-летней давности), и снова открылись едва начинавшие затягиваться исторические раны. В обосновании этих исков сказывается явная спешность, в их количестве явное преувеличение. Если пожелание истцов исполнится в полной мере, православный русский народ лишится последних своих святынь и монастырей, которых он уже лишен в советской России, а сотни православных приходов окажутся лишенными храмов, ненужных и католикам за отсутствием или малой численностью их в этих исконно православным приходах. Конечно, в этой многовековой и запутанной истории мало найдется храмов (кроме построенных уже в XIX в., имеющихся, однако, также в этом списке), принадлежность которых той или другой стороне не могла бы оспариваться перед судом. Но правильна ли, церковна ли, допустима ли для христианской совести такая чисто юридическая собственническая постановка вопроса? Summun ins summa iniuria. Ведь речь идет не о тяжбе о собственности, но о храмах и церковных имуществах. Здесь для христианской совести решающим должно быть не то, что было сто и более лет тому назад, и о чем без конца можно спорить optima fide, но то положение, которое установилось и закрепилось в настоящем поколении. И самая попытка отнятия храмов у православного населения, хотя бы и юридическими средствами, переживается, как поход католичества на православие. Совершается акт религиозного преследования, и римско-католическая ревность здесь не есть христианская, что приходится громко и твердо сказать. И это недоброе дело должно отозваться скорбью во всем христианском мире. Я не буду говорить здесь о нашей русской православной скорби, которая столь велика и безмерна, что становится уже непонятна и докучна. Я хочу говорить ко всему христианскому миру о том

___________________

*) Данные эти сопоставлены были сенатором В. Богдановичем в речи его, сказанной в польском сенате 23-го июля 1924 года, где он говорить о «планомерном преследовании православия». Сюда же относится и высылка из Польши достойнейших и независимых представителей православного епископата.

8

 

христианском мире, которого он ныне жаждет, и прежде всего к католичеству, которое заслуживает сожаления за то, что в среде его имеют место такие явления. Я привык уважать и любить церковной любовью католиков (fratгes separati) за их любовь ко Христу, дисциплину, ум, ученость, духовную напряженность, и этой любви во мне, конечно, не угасят и польские зилоты. Я не сомневаюсь, что среди католиков найдутся благородные и истинно христианские сердца, которые не могут не скорбеть о совершающемся в Польше, хотя невольно возникает и тягостное сомнение: что выше для них — совесть или дисциплина? В данном случае за действие польских епископов отвечает и римская курия, потому что по Ватиканскому догмату папе принадлежит высшая власть в церкви, vordinaria et immediata, — а, следовательно, и ответственность. Одно из двух: или эта власть безсильна остановить выступление польского клира, или же она солидарна с ним, и польские иски постольку являются делом самого папы. Но папа Пий XI дело соединения церквей объявил главной задачей своего понтификата, он не пропускает случая словом и делом выразить свое внимание к православному востоку. Теперь же им попускается дело, которое способно, может быть, надолго повредить делу мира между востоком и западом. Ведь стоить только подумать: если польские епископы выиграют все процессы, вступят во владение Православными монастырями и храмами и изгонять оттуда православное население, память об этом останется темною тенью в веках; если же они не получать желаемого, то окажутся в конфузном положении людей, которые хотели взять чужое и потерпели неудачу.

И тем не менее я обращаюсь к совести католических братьев во Христе: остановитесь, потому что для совести никогда не поздно исправить сделанную ошибку. И я обращаюсь к христианскому миру, особенно к тем братьям во Христе, с которыми мы встретились сердцем в Лозанне и Стокгольме, которые сознали, что надо искать мира Христова. Это есть и ваше дело, вашего влияния, авторитета, общественного мнения. Ведь голос христианской совести остается духовною силою и в наши дни. Если было возможно и отвечало самосознанию эпохи (даже в лице лучших ее представителей) облекать веру железными латами, обращаться к государственному мечу за ее защитой, то теперь это стало непереносным для христианского сознания. Религиозное насилие является теперь принадлежностью лишь явных врагов христианства, которые гонять веру Христову убийствами, заточениями, разрушением храмов, отнятием имуществ, террором физическим, юридическим и экономическим. Ибо сатана был человекоубийца искони. Но горе, когда он приемлет вид ангела света и делает его дело во имя веры. И попрание христианского братолюбия и милосердия не является ли более тонким и ядовитым соблазном, более действенной проповедью безбожия, нежели прямое, грубое, но и безсильное именно своим духовным убожеством гонение Имени Христова? В то время, когда Христос открыто подвергается бичеванию и поруганию на русской Голгофе, неужели из среды ходяших за Ним найдутся подобные тем, кто, заушая Его сзади, спрашивают Его: скажи, кто Тебя ударил?

 

Прот. С. Булгаков.

9

 

 

 

 

Поделиться в социальных сетях: