Народ №5 (8-е (21 ) апреля 1906 г.), 1 стр.

 

Кто убил Абрамова?

 

Если в настоящее время оглашается какой-нибудь вопиющий, преступный поступок того или другого представителя правительства, мы знаем, что за этим следует: бурно вздымающаяся волна общественного негодования, лютая боль общественной совести, общее требование расследования, правосудия, законного удовлетворения чувства общественного негодования, а в ответь полное молчание, бездействие правительства, иногда даже демонстративное награждение преступника и, в завершение всего, террористический акт, политическое убийство. И впадет в отчаяние какое-нибудь горячее сердце, не одолеет страшного искушения праведного гнева и, забыв слово: «Мне отмщение, и Аз воздам», примет на себя роковую роль мстителя, отдавая при этом или обрекая самого себя на верную смерть. Такова краткая и грустная история, которая с математической правильностью повторяется на наших глазах: Луженовский, Филонов, Слепцов, Курлов (покушение), теперь Абрамов. В газетах обсуждается вопрос: кто же убил Абрамова, революционер или же правительственный агент, чтобы скрыть следы преступления. Едва ли можно установить в точности, кто был физическим выполнителем убийства, кто спускал курок, но мы хорошо знаем, кто вложил в руки пистолет, кто вдохнул мысль об убийстве и ненависть убийства, одним словом, кто виновен и кому должно быть вменено это убийство. Виновный тот, кто поддерживает беззаконие и произвол, творит поругание права, лишает население законной защиты, т. е. органы русского правительства.

Разумеется, мы со скорбью и болью встречаем весть об этих политических убийствах. Но с тем большей энергией должны мы исповедовать убеждение, что неотразимым подстрекателем, превращающим кротких голубиц и целомудренных юношей в политических убийц, является именно царящее у нас беззаконие. Мы не можем без негодования читать, как реакционеры клеймят тех несчастных, которые, правда, не соразмеряют цель со средством, но часто (конечно не всегда) святы в своих целях. Можно ли сравнивать холодный, рассчитанный жестокий террор тех, которые облечены эгидой власти и, вместо права и правды, чинят бесправие и насилие, и террор тех, кто гнев и боль при виде этого бесправия и насилия простирают до самопожертвования, хотя бы путем убийства.

Каждое новое политическое убийство должно быть рассматриваемо как новый упрек власти, как укор общественной совести, как набат, свидетельствующий о происходящем пожаре.

Когда же удалим мы из своей среды поджигателя, когда убийство перестанет быть насильственно навязываемым, когда установится у нас право правды... вместо господствующего права войны?

 

С. Б–ов.

 

Поделиться в социальных сетях: