Из книги: прот. Сергий Булгаков «Слова. Поучения. Беседы»

YMCA-PRESS 1987

  

Христос рождается, славите! Христос с небес, срящите!

С таким призывом обращается ныне Христова Церковь ко всем христианам, а в том числе и к вам, дорогие братья, русские воины. Снова она возвещает миру реченное ангелом, явившимся пастырям в ночь Рождества Христова: ”Не бойтесь, возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям, ибо ныне родился вам в граде Давидовом Спаситель, который есть Христос Господь” (Лк. 2,10). Их осияла при этом слава Господня, вместе с явлением ангелов, славивших Бога. Знамение же совершившегося есть "Младенец в пеленах, лежащий в яслях”. И пастухи сказали друг другу: "Пойдем в Вифлеем и посмотрим, что там случилось, о чем возвестил нам Господь”. Ужели им оказалось недостаточно слышания и нужно было еще новое удостоверение? Однако, они пошли за ним и увидели обетованное — "увидевши же, рассказали о слышанном ими и виденном, и слушавшие дивились рассказанному им”. О, сколь блаженны были эти немногие избранники, которым дано было слышать и видеть то, чего желали бы многие пророки и праведники (Мт. 13,17), однако им не дано было того, как не дано и нам.

Для всех была возвещена "великая радость”, но по непостижимому смотрению Божию лишь в подвиге веры открывается Господь не видевшим, дабы ”не изнемочь им в

103

 

вере и не поколебаться в обетовании Божием неверием, но пребыть твердыми в вере” (Рим. 4,19-20), и ”верою вселиться Христу в сердца” (Еф. 3,16-17; Евр. 12,2). Поэтому и ныне спрашиваем себя: в вере ли мы? Как встречает христианский мир ночь Рождества Христова, воюющие и не воюющие? и как встречаете его вы, русские воины, на поле брани сущие, в земле неродимой, но в бездомности нашей нас приютившей и тем с собой сроднившей? Едким туманом сомнений и недоумений окутывается ныне наша душа.

Протекли уже многие века после той ночи вифлеемской, но как осуществились в них христианские обетования? Царство Божие приблизилось к человекам, ответили ли они сами на это приближение? Не воцаряется ли в сердцах хлад зимней ночи с ее призрачностью? Не начинает ли казаться нам лишь воспоминанием отдаленного детства повествование о событии в Вифлееме? Способны ли мы искать звезду вифлеемскую в небе, которое теперь вспыхивает лишь огнями орудий? Не опустела ли для нас духовно вселенная, и — повторяем — что остается от нашей веры? Так спрашивает себя охлажденный, растерянный, опечаленный разум, таков яд мертвящего сомнения.

И да не осудим сего вопрошания, и, если нельзя миновать его в пути к святой пещере, достойно встретим его, лицом к лицу. В чем же состоит эта кажущаяся его убедительность? Если мы могли верить в превозмогающую силу Божию прежде, то что может разрушить в нас эту веру теперь? И наоборот, только так и можно и должно обретать свою веру, чрез преодоление испытаний и искушений.

Спросим же себя: что было тогда, когда возвещался ангелами мир на земле и благоволение человека? и как тогда встретил мир пришествие Царя Иудейского, Сына Божия, принявшего человеческое естество? как воспринял он совершившееся богочеловечество, ради которого мир и был создан? Это произошло в сокровенности тайны Божией, и видимо мир не потрясся от того. Только нескольким

104

 

пастырям было открыто совершившееся, и лишь немногие волхвы постигли силу явившейся звезды на востоке. Глухою ночью, в зимнем хладе встретила природа приближение своего Творца, скотью пещеру принесла Ему земля, и остался в равнодушном неведении римский кесарь с его легионами и римское царство. Они также не убоялись Царя царствующих и Господа господствующих, как и ныне. Большее пренебрежение и не могло быть явлено от них к Родившемуся от Девы, и лишь ничтожный правитель Иудеи вышел из равнодушия, подвигнувшись в страхе и злобе к преступлению детоубийства, ища убить Христа, дабы защититься от Него. Святому Семейству осталось бегством спасаться в далекую страну, претерпевая бедствия странничества. И, однако, пред лицом всего этого не умолкло пение ангелов в небесах. Оно явилось громогласнее громов небесных, ибо пронеслось по всему миру, вместе с шепотом пастырей, поведавших о совершившемся, они духовно слышимы нами и доселе, и во веки веков. Так было от начала. А что же теперь? Что произошло в мире в течение веков для дела Христова? На эти вопросы не может быть дано бесспорного ответа, ибо сокрыта от нас тайна времен и сроков и образ вскисания теста. Однако пройден огромный путь в христианстве, достигнута глубокая зрелость, хотя и омраченная человеческими грехами, падениями и отпадениями. Евангелие проповедано пред лицом всех народов, хотя еще и не достигло слуха многих из них. В течение веков мир воспитывается Христовой Церковью, хотя князь мира и воздвигает против нее свою брань, среди которой, однако, совершается служение правде Божьей. И не меньше, но больше подготовлено человечество именно теперь, в дни войны, с ее великими испытаниями, внимать сердцем благовестию Христова мира, нежели в дни мнимого мира, в котором "постигает внезапная пагуба” (1 Фес. 5,3). Потеряв веру в мир человеческий, ищем мы мира Христова. И суровость воинского долга, с неизбежной готовностью к принятию смерти и ран, насильственное

105

 

переселение народов, в бедности и лишениях, невольная оторванность от родины и наше сиротство — не приближает ли все это к духовному миру больше, нежели то было во времена, когда под покровом видимого затишья таились вражда и немирность, теперь обнажившиеся... И в нынешнем потрясении не достигается ли свобода духа, недоступная, пока душа была связана земными благами, коих ныне лишается?

Рука Промысла вздымает нас над землей, и надо ответствовать встречным духовным восхождением. Сердце человека есть поистине пещера священной тайны, ведомой лишь ему самому, и это есть тайна Христова. Войдем в эту вифлеемскую пещеру и затаимся в ней, хотя бы на краткое мгновение. Его достаточно, чтобы услышать слухом сердечным пение ангелов в небесах и узреть оком духовным явление славы Божьей. Совершившееся в лучезарную ночь славы Божьей навсегда останется дано и доступно человеку, если только сам он приступит к тайне священной, своему дорогому сокровищу, сокрытому в сердце. Не клевещите же о себе, будто это есть призрак детского воображения, который уходит с годами. Был бы дорог даже и призрак, если он умягчает сердце, растопляет его жестокость. Однако, остается невольно бессильным обман или самообман, который созревшая к правде душа, хотя и с нежной печалью, оставляет. Но то не призрак здесь, но самосвидетельство правды, однажды навсегда опознанной. И надо душой преклониться пред этими яслями, они суть наша собственная человечность, в которую вселился Господь, ее восприняв. В том узнается безмерное смирение Себя умалившего Бога, в жертвенности любви Своей не возгнушавшегося нашей жестоковыйности и греха. И как то было в златые дни нашего детства, так станет и теперь, когда они, казалось бы, столь печально и безвозвратно миновали для нас.

Но не миновал нас Христос, приходящий на землю, не миновала и ночь Его Рождества, как не минует во все времена до скончания века... Мир никогда не был достоин принятия Христа, но Он низошел до него, и ныне снисходит, как и

106

 

всегда, во всех ужасах и преступлениях нашей жизни. Он становится оттого нам слышнее и ближе, чем в иные счастливейшие времена. Или Он не сильнее всех сил воюющего зла? И посему несмущенно, с дерзновением пойте Ему: "Христос рождается, славите! Христос с небес, срящите! Нас бо ради родися Отроча младо, предвечный Бог”.

День Рождества Христова ознаменовывается торжественным богослужением в наших храмах, и дорого для нас это церковное празднование. Но вам, на поле брани, не будет оно доступно, предстоит смириться и пред этим лишением. Однако, ведайте, что его не было у людей и в ту ночь вифлеемскую, но ангелы совершали его в небесах, как совершают и ныне. Пусть же будет дано вам коснуться сердцем небесного богослужения. В кратком хотя мгновении, преклонившись в созерцании тайн Божиих, призовите Имя Рождшегося Христа с Матерью Его. Он ответит на зов сердец, Его призывающих, и Она пошлет вам свою материнскую ласку. И в этом касании сердец познается возвещенный от ангелов мир на земле и благоволение среди человеков, которые ныне воюют, но да не враждуют, и, хотя и в противоборстве, но не в лютой ненависти приличествует вести войну христианину. Да обретут же бездомные дом свой в пещере Вифлеема, в сердце своем; и бездольные да познают свободу от тоски изгнания в обретении вечности.

Чрез кров нашего сердца да отверзется небо с его небожителями, и да воссияет звезда Христова в небе небес, над престолом Всевышнего. Таковы незримые и неслышные чудеса, которые да пошлет Господь в эту ночь Его любящим. Дорогие братья! Нам нечем порадовать вас из того, чему радуются на земле, как не можем мы и освободить вас от испытаний, которые явились ныне вашим уделом, следует верить, — не без воли Божьей. Но у нас остается общая радость нашей веры, которой никто не властен лишить нас, ибо всем возвещается великая радость рождения Спасителя мира, Его новое к нам приближение.

107

 

Однако, спрашиваем себя невольно: как совмещается сретение Христа с стоянием пред лицом противника, на которое вы ныне призваны и обречены? Таков вопрос, ныне роковой для христианской совести. Да, совместимо, если сами мы себя блюдем во Христе, если мы и в войне остаемся христианами. Воля к победе в своей упругости оправдывается лишь правотою цели, но не должна быть ненавистью к врагу. А это становится для нас возможно в меру того, насколько мы в сердце носим рождающегося и страждущего с нами Христа.

Войною упраздняется ли заповедь любви к ближнему и заменяется ли для воинов иным, противоположным законом? Напротив, как и первая заповедь, о любви к Богу, она нарочито утверждается во всей трудности своей, — "Широка заповедь Твоя зело” (Пс. 118,96). Блюдение христианских чувств еще нужнее здесь, ибо труднее, нежели в жизни обыденной. Были разные воины: и такие, которые находили в себе желание мучить Христа, Его поносить и бичевать, но и такие, как сотник, прославивший Бога в созерцании смерти Христовой (Лк. 23,47), или Корнилий, благочестивый и боящийся Бога (Деян. 10,1-2). Таков мог быть образ воинского благочестия даже в дохристианском мире, оно и ныне сильно воспитывать и укреплять христианскую доблесть.

Сретение рождающегося Господа требует от каждого из нас Ему жертвы в том, чем он обладает, а от воинов явления христианского лика в крестном испытании военного удела. Пусть же и ныне из недр земли, из пещеры сердец человеческих воспето будет славословие ангельское:

Слава в вышних Богу,

и на земли мир,

в человецех благоволение.

(Лк. 2,14).

 

1939 г.

 

108

Поделиться в социальных сетях: