Из книги: прот. Сергий Булгаков «Слова. Поучения. Беседы»

YMCA-PRESS 1987

 

Всея твари Содетелю, времена и лета в Своей власти

положивый, благослови венец лета благости Твоея, Господи.

(Тропарь новолетия)

 

Всякое мгновение жизни уже есть новое начало нового ее срока. Но человеческое воображение ищет четких граней в текущем времени, и в полуночный час условного новолетия, когда переворачивается для нашего сознания новая страница в нашей жизни, мы испытываем как будто неподвижность времени, чувствуем ее, словно остановку биения нашего сердца. Мы прозираем во времени лик вечности, мы смотрим широко открытыми, испуганными глазами в несущийся пред нами поток времени, со страхом и надеждою на то, что в его потоке нам суждено будет новое счастье и новая жизнь. Бог дает время, и в нем наша жизнь, с ее свободой и творчеством, в нем таится будущее, творится мир, открывается неизведанное, исполняемое, чаемое. Поэтому мы приветствуем друг друга с этою новою жизнью: с новым годом, с новым счастьем. Однако время имеет для нас два лика: прошедшего и будущего, рождения и умирания. Время стирает письмена жизни, погружает их в небытие: ”нет памяти о прежнем, да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после” (Еккл. 1,11), скорбел Екклезиаст; "все течет”, плакал древний мудрец. Все покрывается водами забвения и в нас самих, и вне нас, и после

126

 

нас. Однако и это забвение есть также лишь временное, ибо время содержит вечность и содержится ею, и ничто не исчезает, однажды сверкнувши во времени. В глубине, под поверхностью воды, хранится в вечной памяти мира все, туда опустившееся. В книге жизни начертано наше время, и она снова раскроется за временем, в жизни будущего века. И суд вечности будет произнесен Истиной на основании этой книги. Времени, текущему и преходящему, принадлежит высшая действительность. Время есть риза вечности, мысль Божия, дело Божие, свершение Божие, которое в полноту времен станет прозрачно для вечности.

Но ныне для нас время в течении своем окаймлено берегами небытия: в прошлом — время до нашего рождения, в будущем - зияющая темнота смерти. Каждый год, как и каждый день, для человека может быть последним, и конец неизбежно наступит для него. Пред этой мыслью содрогается наша тварность. Но этот ужас не достоин христианина, и он не отвечает естеству времени. Ибо хотя мы и подвластны времени, но время подвластно Богу, и через время совершаются над нами судьбины Божии. Во временах и сроках совершается дело Промысла Божия, осуществляется Премудрость Божия. Для Бога открыта книга нашего времени с его настоящим и будущим, ибо ”Аз есмь альфа и омега, начало и конец” (Апок. 22,13). И однако мы по-человечески считаем время нам самим принадлежащим. Мы ныне благожелаем друг другу, приветствуем с новой жизнью, новым годом, новым счастьем. Уместны ли и разумны ли эти пожелания? Но доколе мы живем во времени, оно есть для нас единственно данный образ нашей жизни, и почему же нам не давать места человеческой надежде, которая ведь лучше безнадежности? Надо любить и чтить жизнь, даруемую Богом, и в жизни всегда открывается для нас нечто новое, ибо такова природа жизни. И не по недостойному любопытству или падкости на новизну желаем мы друг другу новой жизни, но потому, что жизнь подлинно есть неисчерпаемое новое. Она не повторяется, как мнилось

127

 

в унынии древнему Экклезиасту (1,9-10). Однако такое отношение есть для нас еще языческое и земное, чего "ищут и язычники” (Мф.6,32). Христианам же надо, сверх этого, стремиться к постижению воли Божией, в нас совершаемой, и к преданию себя этой воле даже и тогда, когда она не совпадает с нашим человеческим произволением: ”не как Я хочу, но как Ты” (Мф. 26,39). Нужно молитвенно искать в себе силы, чтобы принять волю Божию, и в личной жизни нашей, и в жизни родины нашей, и всего мира.

В этот час мысли наши, как и молитвы наши, трепетно соединяют нас с близкими и дорогими, ныне от нас далекими, отделенными от нас жестокостью власти, — и с родиной нашей, поруганной, истерзанной и изнемогающей под тяжким игом. Мы молим Господа о возвращении нам близких и о спасении и освобождении родины, мы просим о том, чтобы скорее явил Господь милость Свою и пришел час тот. Так мы молимся от своего человеческого сердца, но и в этой молитве должны мы обращать свой взор к небу: да будет воля Твоя! Ты веси времена и сроки, и да свершится определение Твое!

Пред нами отверсты врата будущего, и чрез них мы преходим из времени за время, в вечность. Его, земного времени, не станет уже с нашей смертью, и еще более со смертью всего мира, за которой наступит его преображение. Его не станет, когда приидет Господь. К Нему, к Его пришествию к нам, ведет нас время, в этой точке оно свивается, оно есть то истинно новое, новая для нас жизнь и новое небо и земля, которых чаем. И час полуночный, когда свершается старый год и начинается новый, говорит нам об ином полуночном часе: ”се Жених грядет в полунощи”. И любя эту жизнь, чая и желая от нее нового, мы должны взирать за ее грани. Христианская вера, надежда, любовь не могут окончательно задерживаться во времени, но стремятся к тому, что за временем, что есть и основание времен. И наша новогодняя молитва содержит в себе, как биение христианского сердца, христианский зов и призыв: ”ей, гряди, Господи Иисусе!” (Апок. 22,20).

 

128

Поделиться в социальных сетях: