Из книги: прот. Сергий Булгаков «Слова. Поучения. Беседы»

YMCA-PRESS 1987

 

Постящеся, братие, телесно, постимся и духовно.

 

Наступает и для этой тяжкой годины время Великого поста. Он установлен Церковью на многие времена, во всем многообразии их. Устав поста остается неизменным, этого как будто и не замечая, на это не взирая. Но и в стремительном потоке времени, и во всей пестроте жизни, в сущности, всегда по-новому мы ощущаем веяние Великого поста, его стремимся ощутить особенно ныне. Миновали те времена, когда размеренно и спокойно проходили великопостные сроки. Мы ввергнуты в житейское море, кипящее от мирового пожара, поставлены пред испытаниями и искушениями, которых не знали наши предки, хотя никто и из них не был свободен от своих собственных трудностей. Нам же теперь особенно необходимо — каждому по-своему — спросить себя, как же ему надлежит осуществлять веления Четыредесятницы. Есть ли в них то, что послабляется и даже отпадает, устраняется современной жизнью, и что, наоборот, получает особую, как бы новую силу?

Прежде всего, слабее звучат для наших современников, которые давно уже и помимо воли повергнуты в состояние оскудения и нужды, суровые требования телесного воздержания. То, что по мысли Устава должно

182

 

явиться подвигом воздержания, в нашей повседневности является невольным. Здесь применимы поэтому более гибкие и снисходительные требования, соответствующие особым условиям нашего времени, и уже не пользует фарисейское блюдение буквы, согласно слову Господню: "Суббота для человека, а не человек для субботы”. Разумеется, оно не должно применяться как благовидный предлог к полному освобождению от поста телесного, потому что и воздержание может осуществляться различно. Если человек искренно и добросовестно ищет, как его применить, он находит должную меру и степень.

Однако же, если силою обстоятельств телесное воздержание теряет первенствующее значение, как вольное делание, тем большую важность получают веления "поста духовного”, как особого напряжения мысли и воли в соответственном направлении. Пусть не под силу большинству из нас, кроме совсем немногочисленных исключений, и продолжительность и частость великопостных богослужений. Наше напряжение может относиться к непрестанному памятованию о Боге, к проверке себя в свете совести, к духовной самособранности, к углублению в свой духовный мир. Видение себя в грехах своих пред лицом Божиим есть покаяние. Оно взыскует благодатного освобождения от тяжести грехов через таинство покаяния, к покаянной встрече со Христом: ”Се, чадо, Христос невидимо стоит, приемля исповедание твое”... А эта покаянная встреча ведет и к брачной встрече со Христом, к принятию Небесного Жениха в душу, Ему уневестившуюся, в таинстве причащения. Покаяние рождает в душе новую жажду такого соединения и дарует новую от того радость. Причащение святых Тайн Христовых, в связи с покаянием, должно явиться основным событием нашей жизни в дни Великого поста, единократным, или же, лучше, повторным. Всем этим создается и особая вдохновенность великопостного времени, с духовными его восторгами.

183

 

Оно может быть и должно явиться не только печалью по Бозе, но и светлой радостью о Нем. Наряду с богожитием великопостным, в нем должно найти себе место, хотя в качестве коротких просветов, и богомыслие. Сколь бы ни были малы наши духовные досуги, оставляемые трудною жизнью, они не исключают возможности молниеносных озарений, особых, великопостных откровений о Боге и человеке, об Искупителе и искуплении, о грехе и спасении. Они навеваются и богослужениями Великого поста, с их нарочитой богословской насыщенностью. В нас обостряется сознание нашего удаления от Бога в страну далеку, вместе с зовом к возвращению блудного сына под кров Отчий. В некоей прозрачности духовной зрится глубина небес, в ее лазури ощутима близость Божия. Есть особое духовное чудо Четыредесятницы, которое мы переживаем, часто вовсе не отдавая себе отчета, — детскость души, обретающей открытые объятия Отчи.

Духовная пробужденность возрастает от силы в силу, достигая вершины к свершению Великого поста, к Страстной седмице, которая есть чудо всех чудес великопостных. Христиане забывают, а чаще и не доверяют тому, к чему они призваны в духовности своей.

Рассеянно и хладнокровно слушают они о вещах духовных, как о чем-то постороннем, чуждом и недоступном. Но о ней-то и должна гореть и ревновать душа, чаять и верить.

А в наши дни нужды и смятения, войны и бедствий в этом и состоит главная задача великопостного подвига: духовно победить свое маловерие, познать Бога в землетрясении и буре, обрести радость веры.

С нами Бог. Вот для чего дан нам Великий пост как время великого духовного делания сокровенного. ”И Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно” (Мт. 6,6). Аминь.

1941 г.

 

184

Поделиться в социальных сетях: