Из книги: прот. Сергий Булгаков «Слова. Поучения. Беседы»

YMCA-PRESS 1987

  

Днесь спасения нашего главизна и еже от века таинства явление.

(Тропарь Благовещения)

Животе, како умираеши, како и во гробе обитавши.

(Похвалы в Вел. Субботу, статия 1-я)

 

Просияла голубизна небес при вести архангела Пречистой, но затмилось солнце, Владыку всех зрящи мертва. Разрывается мысль и не вмещает сердце того, что ныне воспоминательно совершается: радость Благовещения и глубочайшая печаль Великого Пятка. Теснят одно другое литургические празднования, происходит одновременно и солнечное и лунное затмение. Солнце лучи свои скрыло, и луна угашает трепетный свет свой. Не есть ли нечто насильственное и противоречивое в таком соединении, пред чем смущается и даже содрогается сердце наше? Не противоречит ли печаль гроба Господня радости Благовещения, и не ищет ли душа их разделить, хотя бы на время празднования, чтобы не потерять ничего и в полноте принять то и другое?

Однако это говорит нам голос немощи нашей, Церковь же ныне хочет от нас силы и напряжения, чтобы принять радость в печали, как дано было то самой Богоматери. Благовещение явилось первым сошествием Духа Святого, ипостасной Радости, на землю чрез осенение Им Богоматери: "Радуйся,

221

 

Благодатная, Господь с тобой, благословенна ты в женах”. Таковым ублажением приветствовал Деву Марию архангел. И, по силе согласия Пречистой, сошел на нее Святой Дух, а вместе с Ним сошел и Сын. Она зачала от Духа Святого, стала Матерью Эммануила, и в небесном торжестве вострепетала вся тварь, рекшая устами Пречистой: ”Се раба Господня, да будет мне по слову Твоему”. И то была радость несказанная, радость навеки: принять Господа, сошедшего на землю, стать Матерью Божьей. Ибо для этого и был создан мир, к свершению Богочеловечества, к "радости Благовещения, девственному торжеству”. ”Радуйся обрадованная, Господь с Тобою, радуйся вместилище невместимого Божества: Его же бо небеса не вместиша, утроба вмести Благословенного, радуйся, радосте мира и веселие рода нашего” (стихира на лит.).

Но радость эта не есть мирская радость, которая ищет человеческого услаждения и бежит скорби, ибо путь ее крестный. То, о чем вопрошал Деву архангел, относилось к принятию креста Богоматери, о чем до глубины уведала она вещим целомудрием. Она познала всю силу вопрошания и на него ответствовала: ”Се раба Господня”. Благовещение было вестью о кресте Сына и о стоянии у него Богоматери, и на это дала она свое согласие архангелу.

Царь мира грядет в мир воцариться в нем, но не от мира сего будет Его Царство. Он не сойдет со креста, чтобы покорить врагов своих, требующих от Него этого сошествия, Он приимет смерть, чтобы ее ею же победить. На этот же путь призывается Матерь Его, чтобы стать Царицей Небесной. Но венчание на это Царство совершится в предзрении крестной смерти Сына ее. И к этому также относится слово Пречистой: ”Да будет мне по слову Твоему”. Если мы приемлем Благовещение как радость мира, по силе его, то для нее самой оно явилось прежде всего приятием орудия, пронзающего сердце, — чрез всю жизнь Сына ее и в крестной смерти Его. Духовно она имела с Ним сораспинаться и

222

 

вкусить смерть Его как свою собственную. Телесно же ей не дано было ее вкусить, но не меньше оттого было ее страдание. Церковь в песнопениях своих открывает тайну этого крестного Благовещения.

”Где, Сыне мой и Боже, благовещение древнее, еже ми Гавриил глаголаше Царя Тя, Сына и Бога вышнего нарицаше: ныне же вижу Тя, свете мой сладкий, нага и уязвлена мертвеца? — Избавляй от болезни, ныне приими мя с Тобою, Сыне мой и Боже, да сниду, Владыко, во ад с Тобою и аз, не остави мене едину, уже бо жити не терплю, не видящи Тебе сладкого моего света. — Ни от гроба Твоего восстану, чадо мое, ни слезы точити престану, раба Твоя, дондеже и аз сниду во ад: не могу бо терпети разлучения от Тебе, Сыне мой. — Радость мне николиже отселе прикоснется, рыдающи глаголаше непорочная: свет мой и радость моя во гроб зайде: но не оставлю Его единого: зде же умру и погребуся с Ним”. (Плач Богоматери, творение Симеона Логофета: песнь 7, тропари 1-2; песнь 8, тропарь 4).

”Увы мне, о Сыне, неискусомужная рыдающи глаголаше: на Него же яко на Царя надеяхся, осуждена зрю ныне на крест. — Сия Гавриил мне возвести, егда слете, иже рече о царстве вечном Сына моего Иисуса”. (Утреня Вел. Суб., статия вторая, стихи 119-120).

”О, Боже, и Слове, и радость моя, како претерплю тридневное Твое погребение, ныне терзаюся утробою матерски”. (Статия 1, стих 60).

Такими чертами живописуется духовное умирание Матери Божьей. И только из глубины этой скорби, из гроба слышится ответный голос Сына, подающий радостное упование исполняющегося Благовещения:

”Не рыдай Мене, Мати, зрящи во гробе... восстану бо и прославлюся...” (канон Вел. Суб., песнь 9, ирмос). Весть Благовещения, реченная архангелом, возвещается к исполнению устами смерти — из гроба. Уже в службе Благовещения говорится о том, о чем здесь вполне повествуется, об

223

 

истощании Сына Божия: "Себя поставил во истощание, благоволением и советом Оттам”. (Стихиры на литии Иоанна монаха).

Из сказанного проистекает, что это соединение праздника Благовещения и Великого Пятка хотя и трудно воспринимается немощным нашим естеством, однако оно полнее раскрывает всю силу и смысл Благовещения, как и радость Господня гроба, из которого воссиявает свет воскресения. В этой радости креста и заключается вся сила веры нашей — в восстание из гроба Христа и с Ним Христовых...

Подвижный праздник Благовещения падает на время между четвертком 3-ей седмицы Великого поста и средой светлой седмицы. Каждый из этих дней, совпадая с Благовещением, привносит свой собственный цвет в его сложную окраску, и тем придает ему каждый раз свой особый дополнительный оттенок. Наибольшее же различие между этими дополнительными тонами, разумеется, имеет место тогда, когда Благовещение приходится на один из исключительных по значению дней, каковы крестопоклонная неделя (так было несколько лет тому назад), неделя Ваий, "стояние” Марии Египетской с Великим Каноном, Великий Четверток, и, самое резкое противопоставление, Великий Пяток и св. Пасха.

Именно в этом году небесная лазурь Благовещения покрывается темным одеянием Четыредесятницы и одевается в великую печаль Великого Пятка. Лучи благовещенского утра пробиваются лишь через темные тучи. Это именно соответствует великой туче и тяжелым испытаниям нашего времени, когда "дракон стал пред женой, которой надлежало родить дитя, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца” (Откр. 12,4). Однако, в ответ на эту злобу его слышится песнь Рабы Господней: "Низложи сильныя со престол, и богатящыяся отпусти тщы” (Лк. 1,52-53).

1939 г.

 

224

Поделиться в социальных сетях: