Из книги: прот. Сергий Булгаков «Слова. Поучения. Беседы»

YMCA-PRESS 1987

 

Дорогой Друг!

 

 

Ныне, в час последнего прощания, встает во всем величии твой светлый образ в благодарной памяти моей. Почти уже полвека исполнилось с начала нашего знакомства, когда завязалась и дружба наша, продолжавшаяся долгие годы и осиянная какой-то прощальной ласкою именно в последние дни жизни твоей. Озираю ее духовным взором, начиная с конца еще прошлого века: первая встреча в обеих русских столицах, а дальнейшие многие в зарубежье и на родине.

Вижу тебя в московском храме в день иерейского моего рукоположения, как и ныне созерцаю гроб твой теперь в священническом пред ним предстоянии. Вспоминаю общий путь нашей жизни и труды ее, наши схождения, а также и расхождения, которые никогда, однако, не могли угасить в душе моей личного почитания и невольного удивления пред твоим духовным обликом и твоей одаренностью.

Нам оказалось суждено не только быть современниками и жизненными попутчиками, но стать еще и соработниками, разделять общую судьбу, которая явилась духовной судьбой и всей нашей родины на путях ее самосознания и самоопределения. В один и тот же урочный час русской истории мы выходили на общий путь, этот долгий и трудный

523

 

путь освобождения от мрака безбожия, которым сами мы были обольщены, его исповедовали от лица лжеименного знания. И мы с тобою одновременно — каждый по-своему — его преодолевали в искании живого Бога, — на путях мысли, знания и веры, всенародно принося то покаяние, о котором сказано Предтечею Христовым: ”Покайтеся и веруйте в Евангелие!” (Мр. 1,15).

И мнилось тогда, что нам также дано стать предтечами духовного возрождения в кругах русского образованного общества. Эта проповедь возвращения блудных сынов в лоно Отчее явилась тогда делом жизни для численно немногих крестоносцев, которые подъяли этот крест борьбы с духовным равнодушием и предрассудками, царившими в его кругах. Но — увы! — количественным успехом не увенчалось наше дело. Во всяком случае до времени мы оказались сметены насилием воинствующего безбожия.

Однако духовная битва была дана, и она остается незабываема. Да будет же не забыто и то, что в первых рядах этих крестоносцев стоял и ты, со всей независимостью и бесстрашием мысли, тебе всегда во всем свойственным. Одним из первых именно тобою было произнесено Имя Божие с верою и страхом Божиим среди тех, кто сыздавна привычен к равнодушию и богохульству. Поэтому ты принадлежишь к числу детоводителей ко Христу для образованного русского общества наших дней.

Долгим и извилистым путем и сам ты пришел в лоно Церкви Христовой, которая ныне провожает тебя в вечность уже как своего сына. В силу этого ты явился одним из ответственнейших деятелей русского просвещения в своей писательской деятельности, охранявшим и собиравшим ее подлинные творческие ценности на протяжении десятилетий, — на родине и за рубежом. Ты был "стражем дома Израилева”, по слову пророческому, как на родине, так и в изгнании. И это твое служение Богу

524

 

истины ныне надлежит засвидетельствовать пред твоим гробом, который есть лучшая проверка ценностей, истинных и мнимых.

Не умолчим здесь и о том, чему было посвящено твое личное творчество. В твоем лице всемирно прославляется русская наука, и ты был неоднократно увенчиваем ученым судом на родине и вне ее. Широта области твоих изысканий, как и твоих знаний, вместе с умственной свежестью, которая сохранялась до последних дней, поражали всех с тобою соприкасавшихся. Ты рожден бьш ученым и по наследственности, и по воспитанию, и умножил природные дары свои непрестанным подвигом научного труда, который, как личное твое призвание и творчество, является радостью твоей жизни.

Однако и не это одно составляет дело твоей жизни, с которым ты предстаешь на суд Божий. Главное служение человека есть то, которое требует для себя жертвенности, как первая и самая большая любовь, и такой любовью для тебя явилась не одна только наука, но, даже прежде ее, родина. Твой жизненный путь, от начала и до конца, является поэтому рядом жертв во имя родины. Будучи по происхождению, по складу мышления, по духовному облику отпрыском от нерусского, чужеземного корня, ты явил собою кристально чистый образ беззаветно любящего ее сына в наши страшные и роковые годы, ты явил — веру и верность, — честь и честность, несгибающуюся твердость в век малодушия, колебания, двусмысленности, измены. Поэтому и личная твоя жизнь сделалась рядом скитаний, гонений, бесприютности, в которых на каждом повороте подстерегала беда, но от нее спасала тебя Высшая воля. Свою жизнь тебе так и суждено закончить на реках Вавилонских, откуда ты до конца ее чаял возвращения в землю обетованную. И последний научный твой труд на чужбине был посвящен розыскам о судьбах русского народа времен древнейших. И родина наша не забудет и

525

 

восславит имя твое, когда станет считать и воспоминать верных сынов своих.

Да будет же уместно в сей час твоего перехода от времени к вечности напутствовать тебя словом апостольским:

Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил, и теперь готовится мне венец правды.

Аминь.

29 февраля 1944 г.

 

526

Поделиться в социальных сетях: